Наследие Божественной Орхидеи

Она присматривала за ним, пока его мать болела, а отец работал на мельнице до изнеможения. Она молилась о его душе и о его здоровье, и он бесконечно любил ее. Почему же он больше о ней не вспоминает?

– Все в порядке, шериф? – спросила Орхидея, оглянувшись. Она ждала его реакции, но он будто не знал, что ответить.

Он понял, что все еще стоит перед алтарем, и почувствовал влагу на щеках. Он ощутил неистовое биение в горле и на запястьях. Он сжал губы и постарался ответить как можно вежливее:

– Все прекрасно.

Он не был в этом уверен, но постарался стряхнуть с себя эмоции.

– Чувствуйте себя как дома. Я сейчас вернусь.

Орхидея ушла в кухню, и он услышал, как льется вода. Он сидел в большой столовой, самой неукрашенной части дома. Ни обоев, ни картин. Ни портьер, ни цветов. На огромном столе, за которым уместились бы двенадцать человек, лежали кучи бумаг.

Он не был любопытен. Он верил в права людей в их городе, этом небольшом уголке в сердце страны. Но бумаги лежали в открытой деревянной шкатулке, похожей на ту, в какой его мать хранила старые фотографии и письма от своего отца с фронта.

Бросив на бумаги быстрый взгляд, он увидел акт на владение землей на ее имя. Орхидея Монтойя. Его несколько смутило, что все это лежало перед ним. Она что, перебирала бумаги? Или знала, что он придет? Откуда она могла знать? Но перед ним лежало доказательство. Документы, которые трудно подделать. Он почувствовал облегчение. Он сможет сказать обеспокоенным жителям Четырех Рек, что в доме и его обитателях нет ничего необычного, кроме – ну, кроме того, что они появились из ниоткуда. В самом деле? Долина была давно оставлена людьми. Возможно, никто из жителей Четырех Рек не обратил на стройку внимания, как в тот раз, когда у них под боком появилось шоссе, где раньше его не было. Разумеется, ничего дурного здесь нет.

– Какой будете кофе? – спросила Орхидея, входя в столовую с деревянным подносом, на котором стояли две чашки кофе, молоко в стеклянном кувшинчике и сахарница с коричневым сахаром.

Он побарабанил длинными тонкими пальцами по столу.

– Много молока и много сахара.

Они улыбнулись друг другу. Никому из них, он был уверен, не хотелось неприятностей. И они стали разговаривать о погоде. О дальней родне Орхидеи, которая передала ей дом. Он не мог припомнить ни одного Монтойи из Эквадора в этих краях. И, если быть честным с самим собой, слабо представлял себе, где находится Эквадор. Но, возможно, он знал не всех.