Жертва и хищник. Роман

Это ведь какой кайф – вдруг неожиданно бросить: «Кто, Джордж Клуни? Мы с ним вчера обедали». Или сделать вставочку: «Стивен сказал мне… Как какой? Стивен Спилберг, конечно…»

Джошуа терся с кинолюбимчиками, а кино всегда было в глазах Эдюли самым верным способом вложить не очень чистые денежки. Но с Шмулевичем, подсказывал ему инстинкт, не стоит этого делать: игрок!

– Вы, американцы, должны многому поучиться у России, – втолковывал он насмехающемуся над ним родственничку. – Знаешь, сколько баксов можно отмыть на парочке телесериалов? Кто там проверит?

Но старый плейбой лишь со смехом отмахивался.

– Мы с тобой в чем-то, как это ни печально, схожи, Эдъюля! – говорил он. – Ведь одинаковые заряды друг от друга отталкиваются, а мы притягиваемся…

Вот и сейчас Эдюля вновь появился в его офисе и пристал к Джошуа, словно с ножом к горлу.

– А знаешь, я был у твоей Сандры Хиггинс…

Он бесцеремонно плюхнулся в глубокое кожаное кресло и оглядел стены с висящими на них кадрами из разных кинофильмов.

Кого только здесь не увидишь!..

Джошуа нехотя задвигался в своем массивном кресле.

– И как? Успешно?

– Ты, Джош, и правда словами не разбрасываешься. У тебя каждое – на сто каратов.

Джошуа попытался просверлить его презрительным взглядом, но сверло только скривилось. Тот еще тип…

– Она, конечно, не из Голливуда, где ты так настойчиво шаришь, – бросил он гостю, – но денежки в нее я бы и сам вложил. Если бы у меня их было как у тебя, – хохотнул он.

– Сучка она, – состроил уморительную рожу Эдюля.

Шмулевич прыснул хохотком.

– И это я от тебя, Эдъюля, слышу? – Отставив картинно в сторону большой палец, Джошуа, потешаясь, подмигнул. – Не бзди! Вот такая кандидатура!

– Ты только и знаешь, что паясничаешь! – досадливо откликнулся Эдюля.

Тяжелые, словно отлитые из бетона, морщины на лице Джошуа неприязненно шевельнулись, но взгляд оставался по-прежнему насмешливым и пытливым. Он явно себя сдерживал. Контролировал…

– Знаешь, что у нее за компания?! Электроника – это тебе не кино! Да ведь тебе что талдычь, что не талдычь.

Ты, Эдъюля, варвар: что блестит, то тебя и тянет. Сам ведь самородок от пустой породы в жизни не отличишь, а лезешь! Я же, в отличие от тебя, – игриво пошевелил он пальцами, – в гинекологию… шучу, шучу… в психологию не суюсь, ха-ха, хотя кое в чем разбираюсь…

Эдюля проглотил хамство: не в его правилах было портить отношения с нужными людьми.