Схемотоз де Моску́ / Грехи против

 – Завтра, всё завтра…

Максим хронически не переносил куда-то вечно спешащего ритма столицы, стараясь выпасть из него при первой подходящей возможности. И уже на завтра им было запланировано экстренное катапультирование из никогда не спящего города, которое сейчас, пока ещё только на уровне ощущений, но уже начинало казаться ему очень и очень кстати.

В полусне Макс поудобнее взбил подушку под головой, и уже через пару минут квартиру огласил размеренный тихий храп, со стороны чем-то напоминающий урчание благодарного сытого и немелкого мейн-куна.

Часть третья. Шлейф

Шлейф (нем. Schleife – «петля», «бант» нем. Schleifen – «тащить», «волочить»)

Утром Максим проснулся как ни в чём не бывало. Будто не было ни вчерашней загнанности от бешеного столичного ритма, ни усталости от беготни по чиновничьим кабинетам, не было литра грузинского коньяка с любительницей коллекционировать татуированных бабочек в самых неожиданных местах… Как будто вообще ничего не было.

«Говорят, секс и смех продлевают жизнь… До секса дело так и не дошло, так что остаётся уповать только на силу смеха. Одна минута смеха полезней, чем кило кокоса…», – Максим переиначил на свой лад сточку из куплета старой забытой песенки, улыбнулся своему изображению в зеркале и, пройдя на кухню, не раздумывая, включил телевизор.

«Пускай судьба штормит семь баллов,

Уходишь ты, как в страшном сне.

Не надо слёз, я улыбаюсь,

Продляю жизнь тебе и мне…»

С экрана звучал полузабытый хит конца восьмидесятых прошлого века. «О, прямо сонг в руку… Да, давненько я так не смеялся… В принципе, можно было бы и повторить, но боюсь, теперь я видел всё…», – деланно, с ленцой пояснил Макс «ящику», наливая себе очередную порцию чёрного кофе в старую отцовскую чашку. На сегодня в планах стояло завершить все дела с оформлением имущества, отошедшего ему по завещанию отца.

С последним глотком Максим набрал нотариуса и договорился о встрече через полтора часа у дверей районной нотконторы. До вечернего отлёта в Казань предстояло посетить очередную туеву хучу государевых кабинетов и, как «делу венец», получить на руки свидетельство о регистрации его – Максимова – права на причитающиеся ему по воле отца столичные квадратные метры.