Последний император Ойкумены

«А, Посейдон (это греческое имя морского царя, римское – Нептун, монголы, которые никогда моря не видели, его никак не называют) боится золотого козла! – догадался Арнольд. – Может, тот его и в море загнал из-за личной неприязни, кто знает?»

– Свистать всех наверх! – приказал он себе. – Ставить мачту, поднять парус! – предложил уже своей дружине. – Теперь уж я твою, Пан, голову из рук не выпущу ни днём, ни ночью, – шёпотом поклялся он себе, – лучше уж вполглаза дремать, чем проснуться на морском дне.

Тогда уж действительно будет козья морда!

И был абсолютно прав: во всё оставшееся время путешествия погода была чудесной, всегда дул попутный свежий ветер. Даже когда прошли Геркулесовы Столбы и повернули направо к бешеному Бискайскому заливу, ничего не изменилось к худшему.

Кроме того, обнаружились многие полезные качества золотой головы: когда надо было галере поворачивать налево, голова Пана подмигивала левым глазом, то же происходило с правым глазом при повороте направо (в сумерках и темноте из глаз исходили лучи света, освещающие путь на сто локтей впереди).

Когда же поднималась волна, из золотого рта раздавались нежные звуки флейты, и море моментально стихало. Пиратские судна, которые несколько раз попытались напасть на аквилейскую галеру, немного не доплыв до желанной добычи, неожиданно для себя налетали на подводные скалы или были проглочены гигантскими морскими змеями.

За всё это аквилейцы полюбили золотую голову и уважительно называли её Пан Козлевич.

Однажды ранним утром, когда Арнольд сам стоял у кормила, на него навалилась такая истома, что не хотелось шевелить ни рукой, ни ногой, а глаза остановились на линии горизонта, где из лёгкого тумана медленно поднималось красное полушарие солнца. В это время огромная зелёная ручища с пальцами, соединёнными перепонками, беззвучно поднялась над поверхностью воды и, изгибаясь, как удав, протянулась к мешку, в котором находился самородок.

Уже пальцы коснулись шершавой поверхности козлиной головы, но задели за русалочью кожу мешка. Мешок зашевелился, и послышался кокетливый смех, как будто в нём была спрятана не золотая голова, а артистка кордебалета. Арнольд мгновенно очнулся и выдернул мешок из зелёной лапищи.

– Врёшь, не возьмёшь! – стихами выразил король своё негодование на действия морского бога и всё остальное время уже держался подальше от борта галеры.