Антивампирин

Конечно, если бы студент Эскулапов не был таким уставшим, он бы проверил другие кровати. Они все были пусты.

Но что же там два наших воздухоплавателя? Один со слепыми, а другой с налитыми шарами. Мы оставили их двигающимися навстречу друг другу со скоростью выпуска стенных газет. Они неизбежно столкнулись бы, если бы не вмешался ветер в лице студента Зубренькова. Зубреньков обнял и оторвал от стены студента Сологуба, изменив тем самым траекторию его полета.

Шар преподавателя Морозова, даже не задев шара студента Сологуба, благополучно влетел в женский туалет.

Уже знакомая нам пьяная студентка, находившаяся там, на этот раз не испугалась мужчины. Она настолько окосела, что приняла преподавателя Морозова за свою подружку Люсю и стала страстно целовать «ее» в губы.

Но тут мы оставляем их, так как не любим лесбиянок. Черт с ними! Пусть разбираются как хотят.

В это время в коридоре случился маленький переполох. Студент Сологуб сделал ужасное открытие. Холл, где танцевали, переместился с левой стороны коридора на правую.

– Кто перенес холл?! – орал Сологуб. – Поставьте его на место! Университет не простит вам измену его традициям.

Давно перевалило за полночь.

Эскулапов спит под кроватью, Кутье – на кровати. Его подружка ушла. Гучков стоит посреди комнаты и смотрит в окно. А за окном кто-то смотрит на Гучкова. Это учебник химии раскрыл на него свои ненавистные зенки-формулы. Взгляд обволакивает Гучкова, как облако сероводорода. Гучков швыряет в учебник стулом и выбегает прочь.

На этот раз он спасся. Но от судьбы не уйдешь. В скором времени ему таки придется основательно сесть НА химию.

А пока в комнату вносят студента Шкловского. Ноги его слушаются плохо, чего не скажешь о руках, в которых он держит «бомбу» портвейна. Увидев высаженную оконную раму и метель, пирующую над столом остатками трапезы, он (откуда прыть взялась!) прыгнул на подоконник и рявкнул с пятого этажа: «Я вам, б…ди, покидаюсь снежками!»

Пустынная улица не стала пререкаться с пьяным.

Шкловский сполз с подоконника на свою койку. А вредный матрас сполз с койки на пол. Шкловский остался спать на голой сетке, но зато в шапке, куртке и сапогах (он успел погулять и в другом общежитии).

Утром Шкловского будет мучить традиционный гамлетовский вопрос: кто мне наблевал под кровать?

Но утро еще не наступило.

Студенту Сологубу снится, будто он – бедуин. Лежит он в чалме, в пустыне, точнее сказать, в оазисе.