Без дна. Том 2

Ему сейчас вообще ничего не хочется, поэтому и стоит, а между тем ручейки спешащих к театру зрителей иссякли. Из водружённого на крыше театра громкоговорителя начинают доноситься звуки музыки – прелюдия к спектаклю. Потом заговорят актёры. Аркадий их услышит. А пока пошёл снег. Ещё реденький. И ветра никакого, но всё, что в поле его зрения, побелело. И хотя уже вечер и зрению доступно только то, что под фонарными столбами, не более, чтобы даже эта разрозненная картинка не исчезла, Аркадий заставил трудиться «дворники».

Методично, навевая сон, заскрипели, заскрежетали. Вправо, влево, вправо, влево…

Кто-то подошёл к его жигулёнку, постучался. Аркадий опустил наполовину облепленное снегом окошко. Жутковатая печёная картофелина в отвратительном макияже. Сладеньким голосом: «Молодой человек! Можно у вас погреться? Пожалуйста». – «Нет! Нельзя!» Поднял окошко, включил зажигание. «Домой. На Энтузиастов. Больше некуда… и незачем… Буква “ша”. Вот она, шипящая. Шпенглер!.. Тот, кто написал “Закат Европы”.

Да и Европы ли только закат? Может, ещё того самого… и покруче».

Глава вторая

1

Февраль 17-го. Чем этот день отметился в истории? Большей частью, к сожалению, смертями. В этот день в Риме на площади Цветов был сожжён бунтарь Джордано Бруно. Расстались с этим миром два замечательных творца: Мольер и Генрих Гейне. Но состоялось событие и радостное: пять лет назад появился на свет внук Игоря Олеговича. Это значит, в такой знаменательный день можно поджидать и Тоню.

С последнего Нового года «второй свежести» у Игоря Олеговича Тоня не появлялась. Дождался! Позвонила и пообещала: «Буду часикам к трём. Пожалуйста, сам никуда не ходи, ничего не покупай. Слышишь? Я всё принесу». «Ничего не покупай» – это, видимо, отрыжка неудачного паштета, которым Игорь Олегович пользовал Тоню при их последней встрече. Игорь Олегович последовал наказу Тони, сам никаких закупок не делал, зато сходил в парикмахерскую, ближайшую к его дому, дождался, когда освободится «его» парикмахерша.

Да, он стрижётся у этого мастера или, точнее, мастерицы, пожалуй, последних лет восемь. Своего рода рекорд: парикмахеры, по наблюдениям Игоря Олеговича, на одном месте долго не задерживаются. Впервые попал под её ножницы, когда она ещё была робкой, неопытной ученицей, осваивала профессию на уже начавших редеть «кудрях» терпеливого, никогда не капризничающего, без претензий Игоря Олеговича.