Без дна. Том 2

Сейчас уже признанный мастер, к ней – подумать только! – запись, но Игорь Олегович как-то не любит заранее записываться, и, чтобы попасть в её руки, ему почти всегда приходится дожидаться, когда появится «окошко» и его любезно позовут.

«Вы сегодня какой-то особенный», – услышал, когда на белую накрахмаленную накидку, наброшенную на плечи и ссутуленную спину, посыпались его седые или, скорее, всё же сероватые, с оттенком седины скудные волосёнки. «Да? – удивился Игорь Олегович. Сам ощущения чего-то “особенного” в отношении своей скромной персоны не испытывал.

 – Почему вы так решили?» – «Не знаю… Чему-то постоянно улыбаетесь. Приятное что-то случилось?» Вот как! Оказывается, он улыбается. «Случится… Или да, уже случилось. В шесть утра родился мой внук. Нет, не сегодня. Уже пять лет назад». – «Ну поздравляю. Как назвали?» – «Борисом». – «Хорошее имя. У меня брата тоже зовут Борисом».

Борисом внука назвали не случайно, и не по святкам (он родился в протестантской стране), а в честь Тониного отца. А ещё у Тони и Игоря Олеговича есть внучка, она появилась на свет почти десять лет назад, и её назвали Ханной, в честь уже матери зятя Нильсена.

Всё по-честному. Всем сёстрам по серьгам. Чтобы никто не остался в накладе. Полное равноправие. Это истинно по-королевски. По-датски. Вопреки шекспировскому: «Неладно что-то…» Нет, у них-то как раз всё ладно. Внука Игорю Олеговичу пока повидать не удалось. Больше повезло Тоне. Они с мужем погостили в Ольборге (город, в котором живут Маша и Нильсен с детьми) около трёх лет назад. Целью их поездки было побывать на праздновании медной свадьбы Маши и Нильсена. Справедливости ради надо сказать, не обошли при этом стороной и Игоря Олеговича, ему также прислали красиво оформленное приглашение, но он не поехал. Всё по тем же понятным причинам: не хотелось ставить в неловкое положение ни Тоню, ни её патологически ревнивого мужа. А ещё раньше Маша сама приезжала на свою малую родину, в Краснохолмск. Она в это время была как раз беременна Борисом. Кажется, уже на шестом месяце. Живот у неё был довольно заметен. Тоня в тот её приезд накинулась на Машу, стала её попрекать: «Как так можно?! Ехать в такую даль! При твоём состоянии. Это безрассудство! Ты не боишься нанести травму ребёнку?» На что Маша тогда ей ответила: «Когда плод ещё в животе, он как губка впитывает в себя всё окружающее. Мне хочется, чтобы он (да, она уже знала тогда, что у неё родится мальчик) впитал в себя русскую речь и вообще всё краснохолмское.