Фантастический Калейдоскоп: Ктулху фхтагн! Том II

Я видел, как черный спутанный клубок, лежавший всего в метре от меня, сдвинулся, скрюченные кольца чудовищных конечностей повалились на бок. Что-то отделилось от общей массы.

Наконец, мне удалось нащупать выключатель. Щелчок – и вспыхнул свет.

Неужели тварь по-прежнему жива? Бежать мне не удастся. Ноги словно приросли к полу, я не смог бы сделать и шага.

Толстые серые кольца приподнялись и опять опали, раздался неприятный чавкающий звук, похожий на плеск рыбы в воде. Страх исказил моё лицо. Оно всё подёргивалось от длительного напряжения.

Раздвигая отвратительные придатки, на свет показалась конечность, покрытая красной слизью. Рука…

Конечно, вид ее был ужасен, но это была рука Талбота. Он кашлял и, булькая и отплевываясь, что-то невнятно бормотал. Через несколько секунд, окончательно освободившись от чужеродной плоти, он уже стоял на полусогнутых ногах. Его голова качнулась в мою сторону. Потом опять…

Наконец, ему удалось удержать взгляд.

А он, должно быть, видел такой же ужас в моих.

Ловец человеков

Ольга Краплак

В серебрящейся воде медленно шел карбас с одинокой человеческой фигуркой, укутанной в просоленный бушлат. Серое, почти неразличимое в мутном ледяном тумане солнце низко нависло по правую руку рыбака Игната. Парус черного карбаса бессильно повис, а рыбак с опустевшим взором приник к мачте и вдыхал густой ледовитый пар.

Невероятная, пустая тишина, не прерываемая даже криком нечаянной птицы, тянулась столько, что даже мучительная память о звучании живых голосов казалась рыбаку дьявольским обманом. Уже сорок дней его карбас пересекал эти проклятые сизые воды, и в скорости уже должна была показаться изрезанная кромка Новой Земли, но Игнату казалось, что уже сотую свою жизнь он проводит в этом истерзанном карбасе наедине с невидимым горизонтом и раскрошенными пластинами льдин.

Впрочем, возможно и вправду не стало вдруг ничего в огромном студеном мире, кроме этой воды и соленого тумана, разъедающего рыбаку душу.

Странное дело, чем дольше длилось плаванье, тем меньше примет жизни находил рыбак, хоть бы какая лодчонка мелькнула, время-то самое рыбное. Раньше в эти месяцы, когда северные воды да мертвое безмолвие еще не стали всей обозримой Игнатовой жизнью, они с меньшим братом ходили к Гусиному озеру на гольца. Бывало, что и зверя какого добудут.