Два романа: Прощай и будь любима. Маргарита: утраты и обретения

Там опять стоял тот библейский нищий – огромные, полные слез глаза, белая борода и речи о райском коммунизме, о борьбе за мир до самого смертного часа и о красоте Грузии…

В церкви было пусто, росписи не походили на российские фрески… Полногрудая Богоматерь, Христос – сытенький крепыш…

Высокий человек, нарисованный на стене, одной рукой упирался в холмик и был в ярко-голубом хитоне. Иисус? Да нет…

– Кто это? – тихо спросила Тина.

– Святой Георгий! – громогласно ответил сторож. – Знаешь Сталин, Суворов? Смотрел кино про Чапая? Он знал, куда идти надо.

Так и наш Георгий… Вместо ружья – палка, посох, и посохом он пронзил змею – Зло земное. Понял? Художник есть Ладо, иди к нему, – и показал на дом в переулке.

Тина кивнула, они двинулись дальше. О Ладо Гудиашвили, друге великого Пиросмани, ей приходилось читать, и, не выпуская Сашиных пальцев, повела его вниз. Саша остановился, обернулся, любовным, ласковым взглядом оглядел ее, словно хотел проникнуть в глубину ее существа… Пригладил широкие темные брови и ахнул:

– А где же твоя лихорадка? Отлетела – из-за высокого градуса? – и крепко ее обхватил.

Постучали медной висячей ручкой по двери. Худощавая старая женщина в роскошной шали гостеприимно распахнула дверь – и через минуту непрошеные гости почувствовали себя желанными. А еще через несколько минут они оказались на втором этаже, и это было царство настоящей Шахерезады. Стены снизу доверху были увешаны картинами, длинный стол с яствами – и разноцветные яркие краски окружили счастливчиков.

Их приняли за других или так встречают всех?

Хотелось рассматривать эти картины. Художник Ладо Гудиашвили с трудом говорил по-русски, зато его жена не умолкала, перетолковывая загадочные сюжеты и осовременивая сказки. Узнав, что перед ними москвичи, она удвоила свои усилия, и они услышали об американском империализме, о Вьетнаме, о фашизме…

На гравюре обезьяноподобные фигуры, злобно выглядывающие из-за кустов, они обсуждают мраморную женскую фигуру.

– Красота – и критики, – пояснила супруга. – Женщины – его любимая натура, правда?

– А это? – спросила Валентина. – Что тут изображено? Тоже женщина, но она какая-то неживая.

Жена художника путано объяснила, что высоко в горах есть обычай: если не могут излечить человека сами, привязывают его к плотику и пускают вниз по течению – может, горные силы спасут…

Ладо кивал седоватой головой.