Графиня-монахиня

Настоящий, как в Петербурге!

– Что ты! Каменные только в столице приказано строить!

– А мы его деревянным сделаем, а сверху… а сверху под каменный вид!

Анна Петровна со вниманием поглядела на старшего сына: неужто всего четырнадцать лет ему? Хоть в Европу пошли его, хоть посади с иностранными министрами – не уронит себя. И за столом ладно держится, и разговор со всяким поддержать умеет. И в конъюнктурах разбирается!.. Наталья и Сергей совсем другие, прямодушные, открытые…

Наталья взглянула в окно и обомлела: где ясное утро? Черная туча ползла со стороны Вешняков, нависая над лесом, и крупные редкие капли ударялись о сухую дорогу.

Сразу потемнело, и комната наполнилась темным янтарным светом.

Впрочем, не успели дети закончить завтрак и отправиться в учебную комнату, как туча, будто спохватившись и раздумав нарушать ясное утро, лениво погромыхивая, удалилась.

В комнате для учения стояли книги – «Букварь» Бурцова, «Псалтырь», «Обед душевный» Симеона Полоцкого, «Четьи минеи» святого Димитрия Ростовского, книга об одном из первых путешественников петровского времени – «Гистория о российском матросе Василии Кориотском и прекрасной королевне Ираклии Флорентийской земли»… На стене висела таблица: «Предзнаменование действ на каждый день по течению Луны в зодиаке».

Сергей открыл «Букварь»: возле буквы «Альфа» нарисованы картинки, изображающие Адама, Агасфера, аспида, возле буквы «Зело» забрало (забор), звенец (колокольчик), златица (золотая монета)…

Младшие дети остались заниматься с учителями, а Петр Шереметев удалился по своим делам.

Он чувствовал себя вполне самостоятельным: в шесть лет стал наследником Кускова, в одиннадцать определен в Преображенский полк и получил звание подпоручика, нынче зимой учился вместе с наследником великим князем Петром Алексеевичем, а летом более всего озабочен потомственной шереметевской усадьбой.

При дяде его, Петре Васильевиче Большом, тут было всего лишь несколько хорошо подметенных дворов да барский дом под соломенной крышей, вокруг – густые леса, полные дичи.

Дед не раз приезжал сюда охотиться с царем Алексеем Михайловичем. Но потом за независимый и решительный нрав сослан был воеводой в Тобольский край, и Кусково пришло в упадок, одичало, все заросло бурьяном. Зато у отца, Бориса Петровича, в конце жизни выдалось время для личных хозяйственных дел: он перестроил дом, подновил церковь. Однако обставлен был дом просто, без красы, вокруг никакого «плизиру»: ни прудов, ни парковых затей.