Небо для вора

 – Ах ты ж, Азбука…

– Меня зовут Таней. Это для них я – Азбука. А для тебя – Таня…

– Таня, – сказал Слоник. – Таня…

Август – месяц летний, но в суровом П-ске он – истинное преддверие осени, если уже не сама осень. За окном зримо стемнело и ощутимо похолодало. До прибытия московского экспресса оставалось три с чем-то часа. Азбука и Слоник отошли от окна и сели рядышком на диван. Около дивана, в вазе на столике, стоял букет, который Слоник подарил Азбуке. Ромашки и васильки, как в детстве.

Азбука и Слоник сидели и долго молчали, а затем Азбука сказала:

– Я давно хотела у тебя спросить… Почему ты – Слоник?

– Каждому в банде полагается иметь свою кликуху, – ответил Слоник рассеянно. – Таков бандитский закон. Ты – Азбука, я – Слоник… а есть еще Никифор, Филолог, Цыган… Снегирь вот еще был…

– Я не об этом, – сказала Азбука и взяла Слоника за руку. – Почему именно так – Слоник?

– Не знаю… не помню, – пожал плечами Слоник.

Он невольно солгал.

Он прекрасно знал, отчего он – Слоник.

Просто – он не хотел об этом вспоминать.

Потому что – вспоминать об этом было больно. А добавлять еще одну душевную боль к той душевной боли, которая уже имелась, – да кто же такое мог бы выдержать?

Никто не смог бы.

Даже самый замшелый и непрошибаемый бандит вроде, допустим, того же Абрикоса, и тот, пожалуй, не выдержал бы.

Слоником его прозвала Райка.

Господь его ведает, какие такие ассоциации взбрели в тот момент в Райкину голову, когда она впервые произнесла это слово.

А случилось так: Слоник в ту пору не был еще никаким Слоником, он был просто Алешкой, и жил он тогда не в П-ске, а далеко от П-ска, едва ли не на другом конце света, в одной доброй, уютной, теплой деревне.

И в этой же самой деревне жила Райка, и промеж них, то есть промеж Алешкой и Райкой, была любовь.

И вот одним вечером Алешка и Райка возвращались с ромашкового луга и шли по васильковому полю, остановились и стали целоваться. «Слоник, – прошептала тогда Райка. – Ах ты ж, – мой Слоник…»

Так Алешка и стал Слоником, и иначе чем Слоником, с той поры Райка его почти и не называла.