Маленькие жизни

Только не забудь глянуть есть ли караул…»,– эти мысли пронеслись молниеносно в голове, а сама Ира уже ползком пробиралась в тыл под неосвещённые лапы елей.

Девочка уже не плакала. Всё равно её никто не услышит и не освободит. Караула нет, а лагерь расположился далековато для того, чтобы расслышать сиплые детские крики. Только когда они захотят, тогда придут и развяжут, возьмут дальше с собой. А придут ли? Вдруг к её губам аккуратно приложили палец. Он пах смолой и своей. А над ухом тихо-тихо прошипели: «Тсссс.

.», что на всех языках понятно- «тихо». А девочка и так уже не могла кричать. Во-первых, в горло больно въелась веревка, а во-вторых, её парализовал страх, который сковал всё тельце больше, чем все на свете жгуты. Послышалась возня и на землю упали плетёные оковы. Ноги подкосились, но чья-то рука не дала упасть на лесной покров, а потащила за собой в темноту чащи. Девочка не сопротивлялась. Она вообще не умела сопротивляться. Только тело было ватное и ноги её не слушались, отчего она вдруг споткнулась о выступавший корень и полетела на землю. В голые коленки больно въелись острые иголки, а рукав по локтю зацепился о ветки и порвался.

Ира обернулась, услышав вскрик. Перед ней на коленках стояло жалкое создание, абсолютно не приспособленное к походам и тем более к военным действиям. «Что этот ангел делал у фашистов?– подумала Ира, подбегая к своей находке.– Горе ты моё луковое». Последняя фраза, видимо, была произнесена вслух, так как "ангел" сердито поднял головку, нахмурил брови и совсем не по-ангельски ответил:

– Не твоё я!– причём на русском и почти без акцента.

– Ты русская?– обрадовалась Ира, помогая девочке подняться.

– Нет, я немка,– ответила та, но опять же на чистом русском языке.

– Ладно, национальную принадлежность выясним потом, а сейчас пошли, иначе могут нас найти,– Ира потянула девочку за рукав.

– Ich habe Angst vor dir…(с нем. «Я тебя боюсь»),– пролепетал "ангел", но беспрекословно последовал за неизвестным ему проводником.

Они шли долго. Сколько- маленькая девочка определить не могла. Может час, может три, а может и все пять длилось её мучительное путешествие по тамбовскому лесу. Она совершенно ни о чем не могла думать. Куда идёт, с кем идёт, зачем и что будет- эти вопросы не интерисовали головку малышки. Ей хотелось лечь на какой-нибудь солнечной полянке и уснуть. Желательно навсегда. Но этого ей не давал сделать быстрый шаг неутомимого путеводителя.