Маленькие жизни

Иногда он оборачивался, ласково глядел на девочку, грустно улыбался и, не останавливаясь, шёл дальше и дальше. А путеводитель Ира напряжённо думала, будут ли их искать, что ей делать дальше с найдёнышем: «Август 1943 года… Сколько ещё продлится этот страшный сон? Сколько боли он принёс! А всё ради чего? Ради чего на протяжении всей истории человечества длятся эти страшные войны?!» Этот вопрос постоянно мучал Иру с самого детства. Даже когда над головой было мирное небо. Когда рядом был папа. Был…

Всему приходит конец.

И этому лесному бегству тоже он наступил. Обе девочки вышли на открытую местность, на которой уютно расположились немногочисленные деревенские домики. Где-то лаяла одиноко собака, из труб потягивал тонкой струйкой дымок. Ира смело направилась к окраинной избе, которая как-то особняком стояла от всех остальных. Забор вокруг был поломан, калитки вовсе не существовало, огород в запустении выдавал всем желающим остатки не прополотой репы и пару кустиков картошки. Ира толкнула тяжелую входную дверь, открыла её перед маленькой гостьей. Та с понурой головой вошла, остановилась посреди комнаты.

– Как тебя зовут?– спросила Ира девочку.

– Елизабетта,– тихо ответила та.

– А меня Ира,– протянула руку девушка для знакомства.

– lebst du hier?(ты здесь живёшь?),– обвела взглядом комнату новая знакомая.

– Nein, dieses Haus geh?rt nicht mir. Er geh?rt niemandem.( Нет, этот дом не мой. Он ничей),– автоматом ответила Ира, тоже оглядев помещение. Это была одна единственная небольшая комната, где только и помещалось, что старая печка, грубо обтёсанный стол да широкая лавка, которая служила и стулом и кроватью.

Было видно, что комната давно не обитаема и только недавно была приведена в более-менее жилой вид. Всё дышало скорбью и бедностью.

– M?chtest du?(есть хочешь?),– Ира оглядела с ног до головы тощую фигурку девчушки.

– Хочу,– кивнула она.

– Послушай, откуда ты знаешь наш язык? – нахмурилась Ира.– И почему попеременно используешь то немецкий, то русский?

– Я их знаю почти одинаково,– с этих пор в речи между Ирой и Беттой присутствовали слова обоих наречий,– поэтому иногда говорю так, а иногда так.

Они помогают мне точнее выразится.

– Ясно,– кивнула девушка.– Что делала у немцев?– и прикусила себя за язык, поймав себя на допросном тоне, который мог испугать малышку. Та стояла, покорно опустив голову, вытянув руки по швам:

– Я им служила.

– Как?

– На стол подавала, выполняла указы. Иногда стирала, убиралась.