В Крым на велосипедах

– Ну, как доехал? – поднялся с койки отец Толика Беленького.

– Да вот, поезд часа на два опоздал. Здравствуйте, Василий Георгиевич. Простите за беспокойство.

– Здорово, сынку. Та какое там беспокойство. Йисты хочешь, чи як?

– Чи як. Спать хочу, – соврал ему, не желая беспокоить хозяев.

– Тоди ходь до хаты. Там усэ готово. Лягай до утра. А я тут люблю, на двори, з Серёжою, – улегся он на свое ложе.

Проснулся от истерических криков голосистого петуха. В комнате светло, и я огляделся. Типичная украинская хатка, как у бабушки в деревне.

Хочется спать, но еще больше есть. Оделся и вышел на двор.

На месте койки уже стоит накрытый стол, а рядом у летней печки суетится хозяйка – мама Толика Беленького. Глухо буркнул и поднялся у своей будки Серёжа, поглядывая то на меня, то на хозяйку.

– Свои, Серёжа! – успокоила та пса, – Доброе утро, Толик. Умойся там и давай за стол. Мабуть йисты хочешь.

– Доброе утро, Галина Матвеевна. А почему Серёжа? – кивнул в сторону волкодава.

– Та так.

Серёжа и Серёжа. Ни Бобиком же звать таку гарну псину. Вумный! Як наш булгахтер Серёжа. Ну, йды, умывайся, сынку.

Появился хозяин, и всех тут же пригласили за стол, а после плотного завтрака пошли расспросы. Родителей, конечно же, интересовали дела сына, и я почти час отвечал на их вопросы обо всем на свете.

– Ладно, мать, мы пошли, – поднялся, наконец, хозяин, – Заходи к нам, Толик, не забывай стариков, – пригласил он на будущее.

Сходил в хату за чемоданчиком, и мы отправились в санаторий.

Днем дорога показалась не столь необычной – чахлые деревца с пожухлой листвой, низенький кустарник с мелкими листочками, полусухая трава в колючках, – словом, всё, как и повсюду в степных районах Украины. Ни тебе пальм, ни зарослей бамбука. В общем, морем, в моем представлении, здесь и не пахнет.

То ли мы пошли другой дорогой, то ли к другому санаторию, но вдруг вышли из парковых зарослей на открытое возвышенное место.

– А вот и море, – остановился Василий Георгиевич и широко развел руки, словно хотел обнять весь этот диковинный мир.

Я взглянул и задохнулся от восторга – передо мной, до самого горизонта распласталось нечто, доселе невиданное.

“Безмолвное море, лазурное море, стою очарован над бездной твоей. Ты живо, ты дышишь”, – невольно всплыли в памяти строки, как нельзя кстати, подходящие моменту. Жаль, забыл и автора, и продолжение. Завороженный, я застыл, как сомнамбула, на вершине холма санаторного парка.