Сыновья Беки. Роман

На ломаном ингушском языке пастух примирительно сказал:

– Это твой мальчик? Смотри, он искалечил барана – поломал ему рог! Можно ли так бить? Скотина ведь живая!

– Но ты-то не скотина! – задыхаясь от злобы, крикнул Беки. – Отчего же не следишь за овцами, отчего даешь им портить чужое добро?

– Мое дело выполнять приказ. Земля Саада и овцы Саада, а я у него в пастухах.

– Что ж, это он велел тебе чужую кукурузу портить?

– Эй, человек, не кричи. Зачем кричать? Велели здесь пасти, я так и делаю.

– Будь и ты человеком, не губи кукурузу, – взмолился Беки, – уведи овец с моего поля.

Пастух посмотрел на Беки и пожал плечами.

– А как я их уведу?

– Как уведешь?

Беки снова помрачнел, глаза его налились злобой, щеки ввалились.

Вырвав у Хасана палку, он бросился к отаре.

– А вот как уведешь! – крикнул он и ударил первую попавшуюся овцу.

Та в испуге отскочила.

Беки распалился. Запустил палку и подбил еще одну овцу. Она поднялась, попыталась бежать, волоча заднюю ногу, и снова упала.

Остальные овцы разбежались в разные стороны.

– Что ты наделал! Ногу ей сломал! Ну, подожди, ослиный брат! – закричал пастух.

Беки поднял палку и бросился к пастуху, но тот рванул поводья. Отъехав немного, обернулся и погрозил кулаком:

– Ну, берегись, вот приедет Саад!..

Беки ничего не ответил и принялся за работу. Хасан с удовольствием орудовал серпом. Но не успел он нарезать и одной охапки стеблей, как отец сказал:

– Оставь это дело, Хасан, следи лучше, чтобы овцы снова не зашли на нашу полосу.

Только не бей их, хватит с нас.

Хасан нехотя согласился – отцу не возразишь, хотя самому ему казалось, что лучше бы они вдвоем убирали кукурузу: скорей бы управились, да и пользы больше было бы, чем бегать за овцами.

3

Хусен совсем загрустил. Скучно одному. То ли дело вчера. Ярко светило солнце, и Хасан был дома. Они вместе играли: рыли в огороде глубокие норы, а землю переносили подальше и насыпали из нее холмы.

И Тархан с Эсет были с ними. А потом надоела им эта игра. Тархан принес две длинные хворостины, они проткнули большущие тыквы и катали их по двору, пока не устали…

Не то что сегодня. И день пасмурный, и Хасана нет.

Хусен с утра забрался на нары, стоит на коленках и все смотрит в окно. Колени иногда начинают болеть от рогожи, и тогда он садится, но ненадолго. То, что творится на улице, видно, когда встанешь на коленки.