Сыновья Беки. Роман

Человек этот – двоюродный брат Беки по материнской линии. Дауд его имя. Вчера ночью он пришел проведать брата. За все это время впервые решился, думал не задерживаться, часок-другой побыть и еще затемно уйти. Да вот беда какая приключилась: попал на безвременные похороны. И будь что будет! Дауд не мог уйти из дому Беки, не похоронив его. Да здесь не так опасно. Никто не знает его, кроме двух-трех родственников из Кескема, но те не выдадут. Они тоже делают вид, что не знают Дауда, не разговаривают с ним.

Дауд и сам все больше молчал, старался остаться незамеченным.

В стороне от людей рубил акацию, потом пилил брусья, очищал их и, если бы не этот Соси, рта бы не раскрыл. Его болтовня злит Дауда, но сейчас не до ссор: покойник в доме, да и остерегаться надо.

На минуту все примолкли. И Соси как-то даже виновато пробурчал:

– Я ведь просто хотел сказать: будь Беки посдержанней, не случилось бы такого. Что вот теперь семья будет делать?

– Не беспокойся, тебе не придется о его семье заботиться.

У них есть родственники.

– Это хорошо, что есть. А ты кем им приходишься?

– Зятем прихожусь.

– Что-то я тебя не знаю… Ты из каких мест?

– Из Бердыкеля.[18 - Бердыкель – в дословном переводе «из-под обрыва».]

– Где такое село? Я не слыхал о нем, – пожал плечами Соси.

– В Чечне оно, – ответил за Дауда Гойберд.

Соси недоверчиво посмотрел на человека, который ему чем-то не нравился. Сказал, из Чечни, а сам вон как разговаривает – на чистейшем ингушском языке.

Дауд, перехватив испытующий взгляд Соси, мысленно ругал себя за то, что ввязался с ним в спор.

Чего доброго, еще заподозрит, начнет докапываться… По всему видно, душонка у него продажная.

– Сдержанность, она никому не мешает, – пробормотал Гойберд себе под нос, – теперь вот на Сааде кровь.

– Саад – человек богатый, ему ничего не стоит расплатиться за кровь.

Дауд из-под сведенных бровей покосился на Соси.

– На этот раз он может богатством и не отделаться: у Беки растут сыновья, да и родственники, слава всевышнему, есть.

Два сына у него, Хасан и Хусен… и третий вон вчера родился.

– А у него еще имени нет, – сказал Хусен, стоявший тут же рядом.

– У кого нет имени? – улыбнулся Дауд, повернувшись к мальчику.

– У того, у маленького нашего!

– Нет, говоришь, имени? Ну что же, надо дать ему имя. А ну-ка подойди ко мне.

Отложив топор, Дауд обнял мальчика.

– Какое же имя тебе больше нравится?

– Не знаю, – пожал плечами Хусен.