Преодоление невозможного

Хорошо, что в это время конвоиры не увидели нас, а то убили бы.

Меня подвели к котлу, сунули миску. Налили в неё какое-то варево с рисом и даже с маленькими кусочками мяса. Оно (варево) показалось мне невероятно вкусным, больше такой еды никогда не давали, и запомнилось надолго. Меня усадили в сторонке на траве. С большим наслаждением я опустошил миску (порция была солидная), но мне хотелось ещё, ведь несколько суток я не ел. Немцы сравнительно сносно нас покормили потому, что у них было неплохое настроение: успехи на всех фронтах, много трофеев и награбленного.

Я почувствовал какой-то импульс к жизни, как будто вновь народился. Мне самому не верилось, что я ожил, теперь захотелось жить. Я поднялся и даже походил по лагерю. Это всё благодаря сердобольным товарищам, эстонцам из Ленинграда. После еды хотелось пить, но воды нигде не оказалось. Через некоторое время дали команду строиться.

В это время один пожилой человек лет пятидесяти отошёл от места построения колонны, заметив недалеко недообглоданную кость.

В этот момент немецкий конвоир увидел, подскочил к пленному и начал бить резиновой плёткой, крича, как сумасшедший: «Wasmachst, dubistdumm, Teufel, sowjetischerSchei?er!» («Что делаешь, ты глуп, чёрт, советское дерьмо!») Истекая кровью от сильных ударов плёткой (в конце плётки резиновая шишка, на которой нанизаны острые проволочки), старик злобно кричал: «Проклятое фашистское отродье, всё равно вам будет крышка, всех не перебьёте, скоро наши войска при…» (хотел сказать придут и отомстят, но не договорил). Конвоир из пистолета в упор застрелил. Какой-то офицер ревел: «Los, vorw?rts» («Ну давай же, вперёд»).

Колонна построилась. По ней прошли возмущенные крики. Число конвоиров прибавилось, увеличилось и количество собак. Нас погнали на станцию, при этом досыта «угощали» плётками и прикладами.

На железнодорожной станции пленных погрузили в открытые вагоны и отправили в неизвестном направлении. Всем очень хотелось пить, но немцы-варвары (пожалуй, они хуже средневековых) не давали воды.

На наше счастье стал моросить дождь. Пленные запрокинули головы и открытыми ртами ловили дождевые капли, чтобы хоть немного утолить жажду.

На второй день услышали рёв немецких солдат. В сопровождении плёток, собак и прикладов нас выгрузили. Мы прибыли в Сувалки. Разместили нас во временном лагере, наспех устроенном для военнопленных. Лагерь огорожен колючей проволокой. Бараков не было, блиндажи и окопы рыть нам запретили.