Гибель С. А. Есенина: исследование версии самоубийства

Вольнов сообщал другому писателю, И. М. Касаткину (10 января 1926): «Я только что узнал о смерти Сергея. <…> Как-то почти не удивился. Почти почел это естественным»[6 - Там же. С. 380.].

Официальная версия была сформулирована однозначно и достаточно четко. Однако, наряду с констатацией самоубийства, требовалось создать мотивированное обоснование его. И поиски такого обоснования начались сразу же после смерти Есенина.

Одним из наиболее распространенных объяснений самоубийства стала социологическая версия.

Так, сообщалось, что друживший с ним С. М. Городецкий «выводит драму Есенина из противоречий между старым и новым, между вчерашней деревней и деревней сегодняшнего дня»[7 - О. В. Вечер памяти Сергея Есенина // Известия. 1926. № 4. 6 января. С. 6.]. О том же говорил литературовед П. С. Коган:

Он обрисовал Есенина как поэта деревни, деревни дореволюционной, довоенной, поэта, идеализировавшего эту деревню и находившего в ней основу своего творчества и жизни.

Поэтому Есенин не мог примириться с культурой города – в этом трагедия его жизни, в этом трагедия его смерти[8 - Вечер памяти Есенина в Доме печати // Известия. 1926. № 6. 8 января. С. 4.].

Ему вторил критик В. П. Полонский:

Есенин был не только лирическим поэтом, идеализировавшим деревню, он был романтиком «голубой Руси», и когда он в свой последний приезд в деревню увидел, что эта «голубая Русь» ушла в невозвратное прошлое, он понял неизбежность катастрофы, понял, что пути к этой новой комсомольской деревне, к которой ему хотелось бежать, для него нет[9 - Там же.

С. 4.].

Провинциальные журналисты также подхватили социологическую версию.

Есенин не любил города, не мог признать его культуры и, когда, возвратившись в родную деревню и увидев, что она живет новой жизнью с комсомольцами, обсуждением вопросов переустройства старого уклада, с портретами Ленина и томами «Капитала», он решил, что его время ушло, что он «отцвел», что надо покинуть мир[10 - Р.

Памяти Есенина // Красное знамя (Томск). 1926. № 16. 20 января. С. 3.].

Личная смерть Есенина всецело вытекает из его духовного умирания, из той осени, какая пропитывает последние стихи поэта. <…> И вот тут приходит мысль, что трагедия Есенина есть прежде всего трагедия старой лирики, поэзии нежных и грустных переживаний, есть трагедия индивидуалистической поэзии. Наше время аналитично всем существом своим.