Ленин и Троцкий. Путь к власти

Все эти годы идеи Маркса и Энгельса – в неполной и вульгаризированной форме – были известны российским революционерам. Маркс и особенно Энгельс вступали в полемику с теоретиками народничества. Но у марксизма никогда не было крупных последователей в России. Отрицая индивидуальный террор, выступая против особого «русского пути к социализму» и якобы ведущей роли крестьянства в революции, марксизм не нашёл поддержки у революционной молодёжи. В отличие от бакунинской идеи о «пропаганде делом», представление о том, что Россия должна пройти болезненную школу капитализма, имело привкус бездействия и пораженчества.

Старое поколение народников демонстрировало скрытое презрение к теории. Неустанно пользуясь идеологическим аргументом, они оправдывали практические зигзаги и повороты в своём движении. Народники выдвинули идеи о центральной роли крестьянства, особой исторической миссии России, панславизме и терроризме. Разбив себе головы о неприступную стену, идеологи народничества, вместо того чтобы честно признать свои ошибки и попытаться использовать иную стратегию и тактику, упорно держались обанкротившихся идей и, значит, всё глубже погружались в пучину беспорядка.

Новая тенденция, которую продвигали Плеханов и горстка его единомышленников, в первую очередь стремилась заложить прочный фундамент для будущего на основе правильных идей, теории, тактики и стратегии. Без этого выдающегося вклада Плеханова было бы немыслимо дальнейшее развитие большевизма. Будучи ещё, по собственному выражению, народником до мозга костей, Плеханов искал ответы на вопросы, поставленные кризисом идеологии народничества, в работах Маркса и Энгельса.

В январе 1880 года он был вынужден бежать за границу, где пересекался с французскими и немецкими марксистами, занятыми тогда ожесточённой идеологической борьбой с анархистами. Это знакомство с европейским рабочим движением стало решающим поворотным моментом в эволюции взглядов Плеханова.

Российскому подполью был известен только ряд трудов Маркса и Энгельса, в основном экономического содержания.

Плеханов, подобно многим революционерам, был знаком с «Капиталом» Маркса, который царская цензура считала относительно безопасным для государства ввиду его чрезвычайной сложности и абстрактности. Логика была такая: если цензоры не могут понять содержание этой книги, что уж говорить о простых рабочих? Отстранившись на время от прямого участия в революционной борьбе в России, Плеханов сотоварищи получил доступ к прежде неизвестной литературе.