Память – это ты

– Поэтому ты меня отвел? Чтобы подзаработать?

– Слушай, это все уже меня не касается, ясно? И позволь напомнить: это ты ко мне пристал с ножом к горлу, в буквальном смысле!

– Не понимаю. Если медальон уже у него… что еще ему нужно?

– Сведения. Все, что с ним связано, – устало сказал Полито. – Я же говорю, он как с ума сошел. Ищет ответы в старых книгах.

– В книгах?

– Так мне ребята сказали, но я бы не слишком верил. Сомневаюсь, что они в курсе, о чем речь.

– Не понимаю… Если он так хотел найти меня, почему дал уйти?

– Черт, ты серьезно? Жаль, что ты себя там внутри не видел.

– Он знает, что я вернусь, – ответил я на свой вопрос.

– Он тебя просек, приятель. И так просто не отпустит. Эммет никогда не играет в открытую. Он так все обстряпает, что ты будешь чувствовать себя обязанным. На твоем месте я бы ушел и не возвращался. Еще не поздно.

– Но ты – это не я. Я не отступлюсь.

Очевидно, Полито знал, о чем говорит, но у меня были свои планы.

– Ну тогда имей в виду, что ничем хорошим для тебя это не закончится.

Какое-то время мы шли молча, возвращаясь той же дорогой, которой пришли. Полито снова стал насвистывать свою дурацкую песенку.

– Зачем вор дарит деньги нищенке?

– Что? Какой нищенке?

– Той, что продает детские ботиночки.

– Как ты узнал? – Судя по выражению лица, он сразу все понял, но не очень-то хотел говорить на эту тему. – Долгая история…

– Я весь внимание.

– Слушай, парень, тебе что, заняться нечем?

– Я просто хочу понять.

– Ну хоти дальше.

– Ты, кажется, забыл, что мой медальон оказался у этого прощелыги по твоей вине.

– Дерьмо… – Полито сердито сплюнул, хотя сердился скорее на себя, чем на меня. – Просто женщина, усек? Ты сам сказал: нищенка. И все.

– Что-то не верится.

– Твои проблемы.

– А почему она продает детские ботиночки?

– Черт. Сам-то как думаешь?

– Потому что… ребенка нет?

Полито скривился: придется объяснять… Хотя ему очевидно не хотелось.

– Она была монашкой, ясно? Работала в приюте. Там мы и познакомились. Несколько лет назад. Она была из хороших, знаешь? Не ведьма, как другие. Эта была ласковая и веселая. Веселая монашка, прикинь?

– И что с ней случилось? – спросил я, рискуя сбить его с мысли.

– Я уже был не в приюте. Она тоже. Вернулась в свой монастырь, знаешь? Пару лет назад, как раз когда эти мерзавцы стали жечь монастыри и убивать монахов и священников. Антицерковный разгул.