Людовик XIV, или Комедия жизни

– Не знаю, почему бы это могло быть, ваше высочество. Я служу вам десять лет и в продолжение этих десятилетних трудов во время войны я ничем не опозорил себя. Мне более всего совестно и прискорбно, что эта переписка была украдена в самое дурное для вас время, и больно, что подозрение ваше падает при этом на меня, которого вы могли бы лучше знать, который в…

– Молчи ты со своими сладкими речами! Отвечай на доказательства!

– Где они?

– Станешь ты отвергать, что день и ночь ты напевал мне, чтобы я примирился с правительством, что, когда Даниель прибыл из Парижа с брачным предложением Мазарини, ты употребил всю силу своего красноречия, чтобы заманить меня в ловушку хитрого кардинала? Станешь ты утверждать противное?

– Нет, ваше высочество.

Но и аббат делал то же самое. Подумайте же, если бы вы не поступили, как советовала вам моя преданность и заботливость о вас, в каком ужасном положении находились бы вы теперь, вместо того чтобы быть губернатором Лангедока!

– О, прекрасно! Привести меня именно в это ужасное положение, заставить выбрать между моей погибелью и рабством – вот подлое дело, на которое ты был подкуплен!!!

– Ваше высочество, я – писец, а вы – принц.

Но во мне течет благородная кровь гидальго, который на подозрение в подлости и измене отвечает ударом ножа!

С этими словами он судорожной рукой схватился за нож, но тотчас же выпустил его.

Он страшно побледнел.

– Напрасно все это хвастовство. Переписку, украденную из моего рабочего кабинета, из надежного шкафа, и о существовании которой ты торжественно поклялся ничего не знать, я нашел после свадьбы в руках Мазарини!

– Боже милосердный, в собственных руках Мазарини?

О, адская проклятая низость!

– А, наконец-то ужас открытой вины овладевает тобой!

На колени и признавайся, что Мазарини подкупил тебя совершить это воровство и предать меня, беззащитного, в его руки!

– Ваше высочество, берегитесь быть в одно время обвинителем и судьей, преследуемая жертва может с отчаяния сама ответить за себя! Эта рука чиста от всякого предательства.

Моя вина только в том, что я советовал вам хорошее.

– Чья же была эта воровская рука?

– Много других людей находятся постоянно в вашей близости, они могли знать, где лежали бумаги и как достать их.