Людовик XIV, или Комедия жизни

Все дело в том, чтобы невинный ребенок проболтался в простоте души о том, что видел и слышал в будуаре голубоокой красавицы. Таким образом мы…

– Останемся в стороне, если мадам Кальвимон будет скомпрометирована, – перебил со смехом Даниель. – О, Мольер, вы незаменимый человек! Вам следовало бы быть дипломатом. Теперь мы отлично понимаем друг друга.

– Еще бы! Ведь профессии наши одинаковы.

– Это было бы дерзко, если бы не было так смешно, – засмеялся Даниель.

– Я всегда бываю дерзок и смешон в одно и то же время.

Итак, завтра утром гонец скачет к кардиналу, вечером – представление, послезавтра – урок пажу, а затем все окончится, как в веселой комедии – свадьбами.

Наконец наступили давно ожидаемые празднества. В рыцарской зале замка Пезенас Конти в полной форме, сидя под бархатным балдахином, усеянным лилиями, окруженный д’Аво, офицерами и придворными, открыл заседание речью, поразившей всех одушевлением и изяществом языка. Его царственная величавость, соединенная с чрезвычайной приветливостью, расположила к нему все сердца.

Когда он прочел письмо короля, который возвращал депутатам все прежние права, давал городам новые привилегии, обещал полное возмещение военных издержек, все собрание огласилось неумолкаемыми криками: «Да здравствует Людовик XIV». Затем следовал торжественный праздник, на котором против желания Конти, но по настоянию д’Аво, присутствовали знатнейшие лангедокские дамы. Госпожа Кальвимон явилась в качестве приятельницы вдовы Серасин, которую принц представил под именем Пти де Прэ – титул, данный ей Мазарини.

Представлением всеми любимой трагедии Корнеля и иллюминацией города должен был закончиться этот первый счастливый день. Труппа Бежар отличилась по обыкновению. Мадемуазель Дюпарк в роли Ксимены, Тарильер в роли дона Гормаца были восхитительны. Лагранж превзошел сам себя и привел всех в самое романтическое настроение.

– Сцена Ксимены с Кампеадором – самая нежная и страстная, какую только может представить себе воображение, – со сверкающими глазами шепнула Кальвимон принцу.

 – Я бы желала, чтобы Лагранж повторил ее еще раз у нас в доме.

– Почему же нет? Вам стоит только приказать! Но едва ли дела позволят мне разделить с вами это удовольствие.

На следующий же день, когда принц отправился в собрание земских чинов, госпожа Кальвимон пригласила к себе Лагранжа с тем, чтобы он повторил перед ней прелестную сцену с Ксименой.