Людовик XIV, или Комедия жизни

Он был сильно утомлен, но все-таки в отличном расположении духа. Фрипон, камердинер, и Лорен помогали ему раздеваться.

– Ну что, Лорен, – обратился принц к пажу, – как понравилась тебе сегодняшняя комедия?

– О, я в совершенном восторге, ваше высочество. Маскариль чуть не уморил меня со смеху. Вообще я люблю посмеяться, вот Марсан – совсем другой, – ему больше нравится трагедия. Он еще и сегодня плачет о Сиде, которого закололи вчера на сцене. Марсан говорит, что Лагранж еще лучше играл сегодня у госпожи Кальвимон, так что бедный мальчик целый день бредит сценой, где Сид объясняется в любви.

Конти стал серьезен.

– Ступай, Фрипон, Лорен поможет мне лечь спать.

Не забудь только разбудить меня пораньше.

Камердинер вышел.

– Так ты говоришь, что Лагранж повторил сцену из «Сида» перед мадам? В котором часу он был здесь?

– Как только ваше высочество отправились в Безьер, Марсану приказали позвать Лагранжа.

– Брат не говорил тебе, почему эта сцена понравилась ему сегодня больше, нежели вчера?

– Нет, говорил.

Ему показалось, что сегодня она была натуральнее. Лагранж стоял на коленях перед мадам и декламировал стихи, а мадам отвечала ему по книге. Но потом Марсана выслали из комнаты, потому что он мешал.

– Ну, еще бы!.. Знаешь, Лорен, расспроси хорошенько брата, как играл Лагранж у мадам и расскажи мне. Я слушаю с удовольствием твою болтовню, но другим нечего рассказывать эти глупости, потому что, заметь себе раз и навсегда, Лорен, что делается в будуаре дамы, должно оставаться в тайне.

– О, я с радостью буду рассказывать вашему высочеству, если только это доставляет вам удовольствие.

– Ты добрый и скромный мальчик. Ну, ступай теперь.

Конти вынул из шкафа небольшой пакет и отправился с ним в спальню. Лорен вышел из кабинета.

– Сегодня уже она позвала его, – задумчиво прошептал принц, – он стоял перед ней на коленях… Марсана выслали из комнаты…

Принц развернул письмо своей жены, в котором лежал ее портрет, долго вглядывался в ее черты и потом положил все вместе под подушку.

Ему невольно пришли на память сцены из «Сумасброда», и он прошептал:

– Довольно мне ветреничать, неверность Кальвимон будет служить мне первым шагом к благоразумию!

Но как же это случилось, что госпожа Кальвимон была так неосторожна и решилась на свидание с Лагранжем, которое могло сильно скомпрометировать ее?

Дело в том, что она слишком надеялась на свое влияние и была убеждена, что любовь принца к ней никогда не остынет.