Людовик XIV, или Комедия жизни

– Дорогая Марианна, – сказал Конти, когда они остались вдвоем, – снимите теперь ваше мрачное покрывало и дайте мне полюбоваться этим ангелом, который дает мне такое незаслуженное блаженство.

Конти усадил жену в кресло и хотел снять с ее головы вуаль.

– Нельзя, Арман, – удержала его руки Марианна, – у меня распущены волосы, а я… хотела бы вам нравиться.

– Об этом вам не нужно думать, – прошептал Конти и начал бережно снимать вуаль. Он опустился перед ней на колени и с восторгом смотрел на прелестное лицо.

Да, Марианна действительно была хороша, в десять раз лучше и милее портрета, писанного Лебреном. Она обвила рукой шею мужа и прижалась своей разгоревшейся щекой к его лицу.

Так пробыли они долго, долго.

– Простите меня, Арман, – начала наконец Марианна, – если я предложу вам один вопрос. Он, конечно… но войдите в мое положение, ведь я похожа на слепого, который внезапно прозрел и не доверяет еще своим глазам.

– Спрашивайте, дорогая, спрашивайте о чем хотите…

– Видите ли, Арман, я страшная эгоистка.

Принцесса запнулась и спрятала свое лицо у него на плече.

– О, не вспоминайте об этой презренной женщине, которой я отдал лучшие годы своей молодости, – вскричал Конти. – Вы поймете все, если я скажу вам, что выдал ее замуж по ее собственному желанию.

– Простите мне эту женскую слабость. Больше вы не услышите от меня ни одного намека на эту женщину.

Но скажите, Арман, имя вашего друга, мне хочется выразить ему всю глубину моей признательности.

– Мне стыдно сознаться, что он прежде меня оценил вас и открыл мне глаза на эту бездушную женщину. Это был не кто другой, как Мольер, актер, товарищ мой по Клермонтской коллегии.

– Актер?!

– Да, Марианна, но какой актер! Это гений! Я убежден, что со временем он станет не только кумиром Франции, но одним из первых в числе знаменитостей нашего времени.

– Если только наша общая любовь и уважение смогут содействовать его славе. Когда вы думаете ехать?

– Если вы согласны, то хоть сегодня вечером. А теперь, моя дорогая жена, принарядитесь немного, и мы поедем к кардиналу, чтобы обрадовать его нашим счастьем!

– Я никогда не видела в глазах Мазарини слез, но сегодня он заплачет, – сказала Марианна.

Поздно вечером из ворот дома Конти выехала дорожная карета, в которой сидели принц и его жена.