Людовик XIV, или Комедия жизни

– О, ваше высочество, я могу принять вашу похвалу только как шутку.

– Напрасно, Мольер, я говорю совершенно серьезно. В прошлом году я имела возможность видеть всех театральных знаменитостей Парижа, красу нашей столицы: Корнеля, Рабле, Скаррона, Бурзальта и других. Я сравниваю их игру с вашей и знаете, в чью пользу сравнение?

– Тут не может быть никакого сомнения…

– Принимая во внимание ваше недоверие к своему таланту, я полагаю, что вы ошибаетесь. Я должна отдать справедливость, что все они люди талантливые, серьезно работающие, но я заметила в их игре какую-то неестественность, натянутость, постоянное старание производить эффект, что портит все впечатление.

Сегодня я видела такую верную, правдивую игру, что если ее увидят в Париже, то театр, в котором играет Корнель, будет пуст, если в другом станет играть Мольер.

Лицо Мольера пылало, он с жадностью слушал принцессу.

– О, это невозможно… Это такая высота, о которой я не смею мечтать! Превзойти тех актеров, которым покровительствует сам король! Это невероятно!

– Напротив, очень возможно! Вы не знаете, Мольер, что, кроме Сида и других немногих героев древности, мы видели на сцене только арлекино, которые угощают нас такими пошлыми шутками, что, право, даже римская чернь постыдилась бы слушать их.

Людей живых, настоящих людей мы так же мало видели на сцене, как мало похожи Мениже, Эвремон и другие академисты на настоящих слуг науки. Поверьте, Мольер, ваше торжество в Париже несомненно! А мы уж позаботимся, чтобы вы добрались туда.

Мольер схватил руку принцессы и с жаром поцеловал ее.

– Вы поразили и осчастливили меня вашей похвалой, вы разбудили во мне те горделивые мечты, которые заставили меня некогда променять адвокатскую мантию на лоскутки комедианта, но, право, мне что-то не верится в возможность подобного счастья.

Между тем началась иллюминация на реке. Принц с принцессой должны были присутствовать на празднестве, даваемом в их честь собранием купцов.

Мольер оставил замок и быстро направился в парк. Он был сильно взволнован. Голова его горела.

– Мне быть в Париже! Мне превзойти Корнеля! О, мечты моей юности! Неужели вам суждено сбыться… – шептал он в каком-то забытье.

Долго ходил он по аллеям парка и очнулся, только когда солнце уже высоко стояло на небе.

Последствия этого дня были чрезвычайно благоприятны для Мольера.