Глаза

Неизвестно где похоронены. Так что они с Юркой дружили не домами, а подвалами. Дети подземелья, как говорится.

Познакомились они на большой перемене в школе. Витька только поступил туда и учился в другом классе. Не знал он никого и сиротливо стоял у стены широченного коридора, глядя на беснующихся ребят. И внезапно сквозь всю толпу визжащих, кривляющихся и прыгающих «бабуинов» увидал высокого спокойного мальчика с кудрявой, как у Пушкина, головой. Они внезапно встретились взглядами, тот неотрывно смотрел на него, и Витька, как зачарованный, двинулся к нему через всю толчею.

Кудрявый мальчик по-прежнему внимательно и, пожалуй, удивленно глядел на новичка.

Витька, наконец, приблизился и, не зная, что сказать, спросил в упор:

– Ты читал «Человека-амфибию»?

Юрка потом признался ему, что чуть не брякнулся от изумления.

– Чего-чего? – оторопел он.

В этой толпе пяти-шестиклассников на их этаже – он с первого класса учился в этой школе и знал всех – никто никогда ничего не читал, кроме учебников, да и то иногда.

К тому же он вырос вблизи хулиганистой Чижовки и высокомерно считал всех пацанов-сверстников недоумками. Он-то сразу выделил Витьку из толпы, его поразил «слишком умный взгляд» новичка, отчего тот немедленно возгордился. Ведь он, наоборот, зачастую считал себя своего рода изгоем, не таким, как все. Он не любил шумных игр, ни воровства, ни драк, ни лжи. Хотя нередко и приходилось врать: куда тут денешься?.. Он любил только интересные книги, добрых друзей-приятелей, если находились, и рыбалку. Любопытно, что Юрку он так и не сумел пристрастить к рыбной ловле. Сходил он с ним разок-другой, поймал тот несколько ершей в местной быстрой речке, но все равно не увлекся. Другие пацаны, что с Чижовки, тоже не любили ловлю на удочку. У них в ходу больше были всевозможные сетки и даже тол, выплавляемый из неразорвавшихся снарядов.

А кстати, чего только Витька не слышал о происхождении и даже о написании слова «пацан». Юрка считал, что следует писать: «подцан».

– Конечно, – сразу согласился Витька, – подцан – это вроде как подлещик. Еще не лещ.

Ну, а что такое оставшийся «цан» для них не имело значения, раз они точно не знают.

Потом их просветит на этот счет загадочный Никифор, который жил, а может, прятался в развалинах элеватора.

– Не люблю этого слова. Оно от еврейского «поц», что означает… – выругался он. – А «пацан», «пацаненок» значит «маленький»… – он снова выругался.