Империя, которую мы потеряли. Книга 2

Его программной статьей на тот момент стала "Иверия и национальность" в которой он сделал следующие выводы:

Национальное развитие означает экономическое развитие.

Европеизация ни одного народа в умственном, политическом смысле не может произойти без европеизации его жизни, европеизации в экономическом смысле.

В передовых странах (Англии, Франции) инициатором такого изменения была буржуазия, в отсталых же странах – рабочий народ, но интеллигенция – никогда.

Изменить жизнь народа к лучшему может только народ, а не стоящая впереди него интеллигенция.

Эта новая эпоха строится на городской жизни. Это городская эпоха. Село превращается в город. Поэтому во всяком возрождении нации первую роль играет город, поскольку возглавляя любое национальное дело, он подготовлен и сознателен. Село следует за городом.

Наша страна уже вступила в пору городского развития. Это выражается в ломке патриархального строя и утверждении капиталистического. Жизнь грузинского народа европеизируется.

Европеизация производится на грузинской почве, на грузинской культуре. Родина и Зарубежье, Грузия и Eвpoпa, грузины и европейцы – вот что написано на новом знамени. Прочитать это и перенести в сознание народа – исторический вопрос нашего времени".

Как мы видим, выводы Жордании в корне противоречат сразу трем данностям русской революции.

Изменить жизнь народа к лучшему может только народ, а не интеллигенция.

Этот тезис спорный, по меньшей мере, в социал-демократии Европы его нет.

Жорданию критиковали за него, но… так ли он не прав? Возможно, народ не способен сам изменить жизнь к лучшему, но… может, Жордания увидел уже тогда разрушительную и одновременно самоубийственную роль русской интеллигенции в революции, которая смогла разрушить старое, но не смогла построить ничего нового?

Эта новая эпоха строится на городской жизни. Это городская эпоха

Здесь сложно что-либо говорить. Вообще, сложно говорить на тему, в какой степени ход и течение русской революции обусловлен историческим процессом, а в какой – стечением злых обстоятельств.

Смогла бы произойти революция, если бы миллионы крестьян не получили в руки оружие? В какой мере происходящее было революцией, а в каком – крестьянским бунтом? В мирное время – стал бы вопрос недостатка земли основным вопросом революции – ведь марксизм вовсе не предназначен для решения земельного вопроса.