Хроника времени Гая Мария, или Беглянка из Рима. Исторический роман

Она здесь новенькая – только третьего дня прибыла в город из господского имения. Но ты не думай, она не какая-нибудь забитая и безграмотная деревенщина. Она и читать умеет, и по-гречески говорит, как по-латыни. Это я утверждаю так потому, что сама родом гречанка и еще не забыла родного языка…

Пока Береника произносила эту длинную речь, Мемнон и Ювентина успели несколько раз обменяться взглядами. Гладиатор Ювентине понравился. Черты лица его были правильны, мощью и красотой тела он не уступал Сатиру, а крепкие руки его с игравшими под тонкой кожей мускулами не были еще обезображены рубцами, как у милого дружка Береники.

– Она не просто красива, – приветливо и ласково глядя на Ювентину, сказал Мемнон. – Я нахожу ее прекрасной. Клянусь, она подобна вечноюной Гебе[283 - Геба – у греков вечно юная служанка олимпийских богов, ставшая женой Геракла после его апофеоза.], спустившейся к нам с Олимпа!

– Верно сказано! – поразилась Береника. – Ты почти угадал ее имя. Ведь олимпийскую Гебу римляне называют Ювентас[284 - Ювентас – римская богиня юности, отождествляемая с греческой Гебой.

], а нашу красавицу зовут Ювентиной…

Мемнон протянул Ювентине руку.

– Иди ко мне, милая, если я тебе не противен.

Помня советы и наставления Береники, она тут же шагнула к нему, хотя была сама не своя от смущения и сердце у нее билось, как у пойманной птицы.

– Присаживайся, – сказал Мемнон, отодвинувшись и освобождая ей место на скамейке подле себя. – Не бойся, я тебя не обижу, – грустно усмехнулся он, видимо, почувствовав ее состояние.

 – Не стану лезть к тебе с поцелуями и со всем прочим…

Он говорил на латыни с сильным греческим акцентом.

– Если быть откровенным, – продолжал он, – с тех пор как я оказался в этом проклятом богами месте, решил, что не прикоснусь ни к одной женщине, пока не вырвусь на свободу. Мне, свободнорожденному, противно думать о любовных утехах в этой гадкой тюрьме. Поэтому скоротаем сегодняшний вечер, как брат и сестра по несчастью… Эй, приятель! – обратился Мемнон к слуге-виночерпию.

 – Налей-ка нам в эти ненасытные кубки тускульского, лабиканского, анцийского, как вы все здесь любите называть одно и то же вино, разлитое из одной и той же амфоры! А ты, брат гладиатор, будь любезен, пододвинь к нам поближе вон то блюдо с жареным барашком!.. Угощайся, девушка!

Ювентина незаметно для себя быстро успокоилась, радуясь тому, что ее новый знакомый оказался столь мягким и обходительным.