Путь скорби (Via Dolorosa)

Марфуша с интересом наблюдала за действиями молодого человека, она знала, как он теряется в её присутствии, как краснеет, начинает терять слова. Дразнить влюблённого в неё юношу казалось ей очень забавным. В какой-то мере она была даже рада, что Гришка так к ней относится, льстила ей и его избыточная внимательность. Она даже немного жалела его, такого нескладного, нерешительного, но всё же нисколько не представляла себе, что сможет ответить на его чувства.

Гришка немного помялся, но всё не решался что-то сказать, как бы невзначай дотронувшись до руки девушки, он не осмеливался снова подвинуться, чтобы коснуться её, а ему этого очень хотелось.

Он чувствовал, что молчание затянулось, и он должен что-то сказать, что-то сделать, чтобы не выглядеть дураком, каким он начинал себя чувствовать. И вдруг неожиданно даже для самого себя он повернулся и поцеловал Марфушу в щёку. Сам не ожидая от себя такой смелости, Гришка испугался сделанного, съёжился, спрятал голову в плечи, словно ожидая, что его сейчас ударят.

Во время этого неожиданного поцелуя голубые глаза Марфуши широко распахнулись в немом изумлении. Вот уж от кого она не могла ждать подобной смелости, так это от Гришки, но сейчас после поцелуя она почувствовала какой-то тёплый ком в груди, словно к ней прижался маленький котёнок и щекочет её своей мягкой шёрсткой.

– Ты чего это? – изумление ещё не прошло, и голос Марфуши звучал низко и хрипловато.

Гриша ещё сильнее вжал голову в плечи, нахохлился, и ответил:

– Очень поцеловать тебя захотелось, очень ты красивая, Марфуша.

Девушка откинула со лба прядь золотистых с рыжеватым отливом волос и уже насмешливо заметила:

– А я тебе не разрешала! Мало ли чего тебе захотелось. Нет тебе никакого позволения меня целовать.

«Меня целовать» – эти слова прозвучали так интересно, так волнующе, что Марфуше захотелось сказать их снова. Но она не могла найти подходящего повода и тогда сердито топнула ножкой и сказала:

– Не разрешаю меня целовать, ишь чего удумал! Целоваться!

Юноша совсем перепугался, в его воображении на гневные крики Марфушки уже спешил её дед, и вот он уже непременно суёт Гришке кулаком в лицо и, обязательно схватив за ногу, швыряет за борт.

А в это время весь экипаж, выбежав на палубу, смеётся и потешается над незадачливым юношей.

– Прости, пожалуйста! – голос Гришки был еле слышен, он низко опустил голову и чуть не плакал.