Жить запрещено

Снял с себя кожаное пальто на овчине, повертел в руках не находя куда повесить кинул на рядом стоявший топчан и на него же усевшись, продолжил:

– Как ты тут в одиночестве да ещё на отшибе… не страш- но одной-то?

– Кому я нужна, тот, кто нужен им был… – они уже его забрали, а я так… вроде есть, а может быть, меня и нет уже вовсе!

– Ну что ты такое говоришь!.. у тебя Арина, ещё жизнь вся впереди. Ты думаешь, мне легко? Я, по-видимому, буду клясть себя до конца дней своих за то, что не отдали им пу- лемёт. За несколько дней до этого нам поступила информа- ция, что на базу в Барятинске будет совершено нападение с целью – сжечь всю, вот потому и не дали пулемёт.

Тимофей сам настоял на этом, – сказал, что нам он может больше при- годится. Вот и пригодился. Теперь-то я понимаю, что нас как последних идиотов, обвели вокруг пальца. Да, по правде сказать, там и жечь уже нечего было – пустые склады стоят; округу вычистили под метёлку. У крестьян хозяйства захуда- лые… кому управлять и ходить за ним, когда на германском фронте скольких мужиков потеряли. У крестьян на сего- дняшний день – блоха в кармане да вошь за пазухой на ар- кане – вот и всё продовольствие.

– Иван Васильевич давайте я вас чаем из лесных и поле- вых трав напою, а?

– Как-то неудобно, ребята на улице прозябают, а я чаи распивать стану, к тому же времени на это нет, как-нибудь в другой раз. Я вот что хотел сказать тебе Арина; ранее мол- чал, не до разговоров было: Тимофей в последнюю минуту просил меня за тебя с сыном, чтобы не оставлял вас я, он будто наперёд знал всё как будет, очень грустный был, даже слёзы, кажись на глазах поблёскивали.

Конечно, возможно позже – ты выйдешь ещё раз замуж на то она жизнь…

– Никого мне не надо, – прервала она Ивана, – и говорить об этом не надо, я запрещаю вам! Я даже слушать подобное отказываюсь! – сказала она громко и со злостью в голосе.

– Прости, если сказал что не так, наверное – пойду я, ре- бята ждут, – сказал Иван виновато.

– Иван Васильевич вы никак обиделись? Не обращайте на мои слова внимания, поверьте, я вовсе не намеривалась вас обидеть – так вышло.

Приезжайте в любое время, я все- гда буду рада вам, у меня-то не так уж и много тех, кто мне дорог на этом свете и вы один из них.

Тот год – год двадцать первый – был первым мирным годом для молодой республики Советов: на её окраинах ещё долгие годы будут греметь выстрелы, а голод в Поволжье и в других районах станет новым испытанием на удержание власти большевиков.