Предтеча. Роман

По дороге лился гудящий человеческий поток, он постепенно редел расходившимися по полям людьми.

За работу принялись сразу, Богдан с Вокшей косили. Только последний обходил косогоры и прочие неровности. Дядька подправлял сам, но шёл наравне с племянником. Его плечистая и загорелая спина монотонно двигалась в такт со взмахом рук. Следом шли дети, они подбирали срезанные стебли жита, а Горяна вязала и ставила снопы. Вокша уже основательно подзабыл косарное ремесло. Поэтому быстро натрудил руки, надсадил поясницу и плечи и не работал, а мучился.

Так продолжалось до полудня, но после полдника словно обрёл второе дыхание. Вернулась наконец сноровка!

5

Только теперь вдруг увидел поодаль работавших соседей. У них косили тоже двое, но и снопили двое. Рядом с пожилой женщиной работала молодайка. Споро шло дело. Вокша силился определить – баба то или девка: уж очень молодо выглядела.

Приближалось время обеда. Шустрые мальцы загодя надёргали колючих и осклизлых ершей да немного карасей, приготовили двойную уху.

Тем временем Богдан и Вокша кончили косьбу и уселись под сенью орешника. Вот тут-то Вокша и разглядел как следует соседку, которая ещё продолжала трудиться, несмотря на палящие лучи знойного солнца.

– Баба и есть, – подтвердила подозрение племянника Горяна. – Любава это, племянница Евфимия.

– Похоже, греческой веры он? – полюбопытствовал Вокша.

– Да, – вмешался Богдан, принимая от жены кусок хлеба и миску с наваристым хлёбовом. – В миру Нелюбом зовут, крещёный и есть.

– Жили здесь два брата – Мизгирь и Нелюб, – продолжила повествование тётушка. – Откуда они пришли – неведомо. Только открыли тут бойкую торговлю, товара у них всегда имелось в изобилии. Работали конечно в поте лица, за что и привечали их в народе. А ещё нищим да бедным не отказывали, и удача их не сторонилась. Мизгирь вскоре женился, а Нелюб исчез. Долго он где-то пропадал. У брата уж дочь родилась, подросла да заневестилась. И жених подвернулся ладный. Вено заплатил богатое.

Как и положено, увёз Любаву в лес, к заветному дубу, объехал его три раза, а после пированье устроили. Угощенье всем предлагали, не скупились, даже прохожих и странников оделяли. Но, видать, таил Мизгирь что-то страшное. А тут сразу после свадьбы монах незнамый невесть откуда, а может, и нарочно явился. Побыл недолго, с день, с зарёю ушёл. Согрубил ли Мизгирь перед ним, только стали люди примечать, будто хиреет он день ото дня всё более. Думали, уж сглазил кто.