Черная Принцесса: История Розы. Часть 2

 – Усмехнулся Егор, привлекая ее уже к себе правой рукой за шею, удерживая, при этом же всем и все еще, левой рукой за талию и касаясь кожи ее губ своими же губами. – Интересно!.. И что же дальше? Будешь «динамить» меня и морозиться?.. «Студиться»? Пока я не приду к нему с повинной?.. Ты не на той территории, чтобы подобным оперировать; и пользовать – таким оружием и правом!.. Выбирая сама: где, когда и… как. Сколько!.. Но и единственное условие, которое я, так уж и быть, могу соблюсти и соблюду: это «единение». Что значит: не при всех.

– Вот это да!.. Прямо: с барского плеча, – оттолкнулась все-таки от его груди София, после чего, и сама, укладываясь на нее: подложив под подбородок – сложенные друг на друга свои ладони. – Забыл лишь только добавить, что в противном случае, не подчинения и не повиновения, снова придешь ко мне ночью: как какой-то «Бабайка».

– А говорила, что не нравятся «отсылки»!.. – Оскалился он, опуская руки ниже ее талии на ягодицы, и, сжав их, подвинул ее по своему же все телу повыше, поднимая обратно к себе и на уровень своего лица, как и глаз.

 – Я могу быть и грубым, сладкая!.. Собственно, могу быть: любым. И да. Каким только и ты же лишь: захочешь, пожелаешь!.. А нет, захочу, пожелаю и «возьму» – уже я сам!.. Ты вернешь мне мою рубашку или нет?

– Нет!.. – Отрицательно покачала головой девушка и хитро улыбнулась, уложив свою левую руку поперек его груди, правой же, локтем, уперлась в его левое плечо и уложила уже на ее ладонь свою голову. – Не поверю, что с ней одной, и из-за нее же одной, у тебя в гардеробе рубашек – прямо резко поубавилось.

Или, что, она одна: такая? И такого же цвета?.. И «самая-самая» любимая?..

– Забыла добавить: пресамая. Нет!.. – Покривлялся Егор и аккуратно поднял ее левую руку с себя вместе с правой, и своей же все правой, заставив саму же брюнетку, тем самым, оторваться ими от себя и своей же груди, убирая затем их себе же за шею и на спину, не сводя взгляда с ее карих глаз, что против света камина казались куда темнее оригинала и походили больше уже и на два же черных дула в тонкой белой окантовке-оправе, словно и белые пистолеты, что в любой момент были готовы разрядить в него, если не всю обойму… сирени, то ее часть; как и он же сам чуть ранее – растягивая удовольствие.

Но и он же, кстати, был и к этому тоже готов: не столько потому, что не умрет; пусть и от таких же все «метафорических сравнений»; сколько потому, что знал, что и она его не убьет – скорее сама «самоликвидируется».