Денис Давыдов

 – В далекой молодости я имел практику в Москве...

– Фатер! – вскрикнула Эльза – Представьте себе. И мы тоже только что вспоминали о Москве...

– Вижу, вижу... – усмехнулся отец. – И на эта табуретка забрались, наверное, чтобы поглядеть на далекая русская столица?

– Конечно, но не только это... – вставил словцо Давыдов.

– Мне понятно: гусар Давыдоф взбирался на высоту, чтобы испытать больная нога Но ты? Ты, Эльза, каким образом оказалась там?

– Сама не знаю...

– Сестра милосердия, юная девиц, оказывается на табурете рядом с раненым гусар, которому вчера сделали перевязку.

Дочь не знает, что отвечать своему фатер?!

– Знает, доктор Винер, – заступился за Эльзу Давыдов. – Просто она робеет...

– Что такое за слово – ро-бе-ет? Я не знаю. Но тем более. Тут, на табуретка, даже сестра милосердия не может объяснить свой необъяснимый поступок?!

– Но, фатер... вы же сам изволил сказать, что он необъясним...

– Но тем хуже, – все более распаляясь, вопрошал доктор.

 – Каким образом сестра милосердия попал на табурет в обьятия горячий гусар? Доннер веттер!

– О фатер! – как бы спохватившись, отвечала Эльза. – Просто мы... хотел проверить, сможет ли завтра куссар Давыдов сесть на коня.

– Ну и как? Как, по-твоему? – рассмеялся отец. – На мой взгляд, испытания имел успех!

– Вы правы, как всегда, доктор! – радушно улыбнулся гусар. – Весьма удачно!

И тут доктор, сменив гнев на милость, по-настоящему развеселился.

– Вот и хорошо! Вот и прекрасно! Ладушки-оладушки! Так, кажется, говорят у вас в России?

При этих словах Винер несколько раз хлопнул в ладоши.

Дверь отворилась, и в палату вошла дородная немка средних лет с лошадиным лицом.

– Вот, гусар Давыдов, ваша новая сиделка, фрау Брунгильда! – представил вошедшую даму доктор. – Прошу, как говорится, любить и жаловать!

Оглядев с ног до головы раненого гусара, фрау Брунгильда изрекла громким грудным голосом:

– О майн либе!

От столь неожиданного приветствия Давыдов смутился и опустил голову.

– Но ведь это же... Это же, доктор... – с негодованием вскричал Давыдов. – Гренадер в юбке!

– Гренадер? – лукаво усмехнулся доктор. – Это то, что вам сейчас необходимо. Фрау Брунгильда – вдова. И, кстати, тоже очень любит поэзия!

– О майн либе! – Воскликнула фрау.

От этих слов Давыдов вздрогнул и с мольбой в голосе обратился к доктору:

– У меня к вам, Рольф Карлович, одна маленькая просьба.