Рижские цветы

Крестьянки всегда пускали юного путешественника на ночлег, выставляя перед ним чугунок горячей картошки, красноармейцы из воинских эшелонов щедро оделяли подростка кашей и хлебом. В крайнем случае можно было пошустрить на привокзальных базарчиках.

В Латвии ничего этого не было. И на ночлег не пускали, и воинские эшелоны были крайне редки, и базарчики отсутствовали. Беспризорной шпане приходилось трудно. Вот и лопали все, что казалось более или менее съедобным.

Лешку скрючило на вокзале в Елгаве: резкая боль накатами набрасывалась на желудок.

Лешка громко стонал, почти кричал. Беспризорная братия живо подхватила его и понесла к стоявшему на втором пути санитарному поезду.

Елгава. Железнодорожный вокзал

Врачебная помощь пацану, начиная с промывания желудка, была оказана полная. Выяснилось, что нажрался он, как выразился доктор «какой-то углеводородной дряни». После медицинских процедур всю его одежду отнесли на паровоз, а взамен снабдили пацана старенькими, но чистыми солдатскими шмотками.

Оживший, отошедший от боли Лешка с сожалением покидал светлый, чистый, правда пропахший хлоркой, вагон-лазарет. Поезд был пустой. Он шел в Восточную Пруссию за ранеными. Лешке это было по пути. Но его выперли из поезда, сказав, что проезд на нём посторонним строго запрещен. На прощание сестричка дала ему целую буханку хлеба.

Только Лешка появился на вокзале с буханкой подмышкой, как был сразу же окружен беспризорниками.

Лешка отламывал от буханки крупные куски и оделял ими своих спасителей. Хлеба ему было не жалко. Есть совсем не хотелось. Боль в желудке улеглась не окончательно и подташнивало.

Май был в разгаре. Нужно было позаботится о пристанище на лето. Не колесить же до бесконечности по железным дорогам. Лешка, обмозговав со своим недавно обретенным приятелем этот вопрос, решил, что кроме как в батраки податься ему в этой чистенькой Латвии некуда.

Приятель поддержал Лешкино решение.

Утром, переспав на вокзальном полу, они наскоро перекусили заплесневелыми сухарями, найденными накануне на помойке и вместо города, который был сильно разрушен, двинулись по полотну железной дороги на запад. Пройдя с километр, приятели свернули налево и по проселочной дороге стали углубляться в чистую зелень полей и лугов.