Годунов. Последняя кровь

Это отчасти сближало Заруцкого и Пожарского, который, получив в 20 лет первый придворный чин «стряпчего с платьем» в начале царствования Годунова, а потом чин «стольника» перед самой гибелью Годунова, не продвинулся при дворе Лжедмитрия Первого и Шуйского.

Только не слишком амбициозный Пожарский не рвался делать карьеру при дворе и в Боярской думе, а амбициозный Заруцкий, считая себя «задвинутым» и «невостребованным» в Москве Лжедмитрия I, вернулся на Дон в поисках своего атаманского счастья под «казацкой звездой».

Сначала Заруцкий примкнул к войску Болотникова, а потом, после слухов о пропаже и новом появлении «царя Дмитрия Ивановича», отправился со своим отрядом казацких головорезов отыскивать в Северской земле пропавшего «царя Дмитрия Ивановича». Со времени, когда Заруцкий в Стародубе и Путивле «нашёл царя» и добровольно поступил к нему на службу, началось быстрое возвышение атамана Ивана. Одно время Заруцкому и Лисовскому в войске Лжедмитрия II были подчинены все казацкие войска.

Потом, после гибели Лжедмитрия II, пользуясь физической близостью с вдовой «царя Дмитрия Ивановича», царицей Мариной, Заруцкий задумал сделать московским царём Ивана-ворёнка, в случае удачи он надолго бы обеспечил себе положение официального правителя государства Московского. С этой целью Заруцкий стал одним из трёх вождей первого ополчения против поляков, а уже после убийства на казацком круге «начального человека» Ляпунова «боярин» Иван Заруцкий рассылал вместе с Трубецким грамоты по городам и селениям, призывая новые народные рати на очищение Москвы от польских оккупантов.

Разумеется, идею будущего правителя государства Заруцкого с «царём Иваном-ворёнком» не поддержали лидеры второго ополчения Пожарский и Минин. Тогда Заруцкий отправил в Ярославль Пожарскому письменную просьбу о военной помощи второго ополчения ему, лицемерно выражая раскаяние, что из тактических соображений присягнул 2 марта 1612 псковскому Лжедмитрию Третьему «ради изгнания поляков из столицы».

Но Пожарский не поверил этому «искреннему раскаянию» Заруцкого и даже не ответил «боярину», твёрдо зная, как он будет вести тонкую тактическую игру с ним вплоть до его вынуждаемого бегства с остатками казацкого войска из Москвы в Коломну к «царице» Марине…

Пожарский неприязненно думал о Заруцком, особенно после покаянного послания, где тот каялся в присяге третий раз отпетому самозванцу, теперь псковскому Лжедмитрию Третьему.