Вологодское разорение

Вологодские жители были недовольны. С тех пор и поговорка завелась: «на словах как по маслу, а на деле, как в Вологде», то есть когда слово и дело расходятся.

Царь повелел тех, кто противился работам, доставлять на допрос. Схватили нескольких, в основном хмельных. Суд был недолгим. На берегу реки воздвигли виселицу, прямо у нового собора, и всех повесили. Немного, человек около десятка: простых плотников и каменщиков, в назидание другим. Место это с тех пор в городе «виселками» зовут.

Расправа помогла, строительство стен пошло быстрее.

Но только вот незадача: когда царь Иван приехал сызнова в Вологду и вошел в новую церковь осмотреть внутреннее пространство, откуда-то сверху упала плинфа – кирпич большемерный, прямо царю под ноги. Разлетелась на части и кусочком малым будто бы задела царскую голову.

Что тут началось! Царь осерчал так, что больше в Вологду – ни ногой. А без государева пригляду крепостное строение вскоре свернули. Часть стены осталась каменной, часть доложили по-быстрому, из бревен.

С тем и продолжили жить дальше.

Собор государь приказал срыть, трое суток лучшие люди во главе с епископом молили на коленях о милости. Простил государь вологодских жителей, поначалу собор освящать не велел, но потом через год оттаял и разрешил закончить дело освящением. Новый собор был освящен в честь Софии Премудрости Божьей, память которой бывала в день Успенья Божьей матери. Так вологодская София получила и другое имя – Успенский собор.

Деревянная крепость за время после царя Ивана Васильевича слегка обветшала, но при должном уходе могла бы служить еще многие годы.

С этой мыслью дьяк и отправился к воеводе Долгорукову на доклад. Военные дела его не касались, но сохранность казны напрямую зависела от городовой охраны, а значит, дело было и его тоже.

Воевода Григорий Борисович Долгоруков только что отобедал и был в приподнятом настроении. Дьяк доложил ему обо всех важных делах и в конце рассказал о городских слухах и о том, что поведала подьячему Лариону Аграфена Соколова.

– Ты что, борода, глупой бабе поверил? – удивился Долгоруков. – С каких это пор у нас жонки будут советы начальным людям давать?

– Не поверил, а слова ее передаю, ты, князь Григорий, ратным делом заведуешь, тебе и решать.

– Что мне решать?

– Давать какой ход делу или нет.

– Так нет дела: всякий сон дурной если до обеда рассказать, то не сбудется. Когда баба приходила?

– Да, кажись, третьего дня утром.