Брежнев: «Стальные кулаки в бархатных перчатках». Книга вторая

Точнее, не стал развивать тему Подгорного: тем хватало даже при дефиците фамилий.

– А что Вы думаете по поводу Мазурова?

– Мазурова?

Шелепин задумался. По-настоящему, «не играя»: покривил щекой – и даже цокнул сквозь зубы.

– Сложный вопрос, Михаил Андреевич. Так просто и не ответишь.

– А Вы не упрощайте!

Ограничивая гостя в маневре, Суслов ясно дал понять ему, что от ответа не уйти. Гость не смутился – даже ухмылку не снял с лица.

– Я бы, может, и упростил, да Мазуров не позволит…

– ?

– Очень, уж, он непростой человек.

Я до сих пор не могу решить, куда его отнести…

– ???

– Нет-нет, – прибавил в ухмылке Шелепин. – Я – не насчёт адреса кладбища: я – насчёт квалификации. Ну, то есть: друг – или враг?

Неожиданно Суслов усмехнулся. Почти. Это оказалось неожиданно для Шелепина: «главный идеолог» являлся непревзойдённым мастером по части отсутствия мимических талантов. Иногда создавалось впечатление, что он так и родился с личиной «человека в футляре». Хотя, вряд ли это была личина.

Скорее всего: форма внешнего проявления внутренней сущности.

– Скажите, Александр Николаевич: при том, что Мазуров – Вам не друг, означает ли это, что он друг Брежневу?

Шелепин решительно мотнул головой.

– Никоим образом. Мазуров мне, конечно, не друг. Но если мне он всего лишь не друг, то Брежневу он – безусловный враг. Минимум, противник. И противник, действующий не из эгоистических соображений…

При этих словах очки Суслова удивлённо приподнялись: Михаил Андреевич явно не ожидал такой самокритики – пусть и нечаянной – от амбициозного Шурика.

– … а исключительно из принципиальных. То есть, такой, какого невозможно склонить на свою сторону ничем, кроме как «исправлением линии». А на это Брежнев не пойдёт никогда!

– Значит…

Довольный тем, в каком направлении пошёл разговор, Михаил Андреевич даже «совершил покушение на улыбку».

– … если Шелепин – враг нашего врага…

– … то он – наш друг!

– Ну, может, и не друг, – сделал «поправку на реалии» Суслов, – но союзник – несомненно.

И мы ни в коем случае не должны оставлять товарища Мазурова в стороне от работы.

«Ай, да, Суслов»! – восхитился глазами Шелепин. «Прямым текстом» восхитился. – «Не „человек в футляре“, а „ай, да сукин сын!“. Надо же, как понимание опасности преображает человека!»

– Мне поговорить с ним, или мы сделаем это оба?

Верный себе и своему деятельному характеру, Александр Николаевич уже решил не откладывать разговора с Мазуровым.