Прилог

– Пелагея… – начал Денис, – а фамилия?

– После пострига монахиня умирает для мирской жизни и нарекается именем церковным, – неспешно отвечала она.

Несмотря на довольно юный возраст по здешним меркам, внешне Пелагея казалась много старше своих лет: проседи в волосах, следы от шрамов на лице – по всей видимости, до монастыря у нее была непростая жизнь.

– Ну у вас же была фамилия? – лейтенант пытался добавить рациональности в происходящее.

– Да, до пострижения в малую схиму, – согласилась монахиня.

– Схиму? Что? – чем дальше, тем Денису становилось сложнее вести беседу.

– Это обет, клятва, – вмешался Матфей, – монахини клянутся в послушании, нестяжании и целомудрии.

– Нестяжании? – переспросил офицер.

– Да, – продолжал протоиерей, – отказ от мирских благ, имущества, можно так сказать.

– Понятно, – с пояснениями священника становилось немного легче. – И от фамилии тоже?

– И от фамилии тоже, – но, похоже, Матфея начинала раздражать его роль переводчика. – Давайте ближе к делу, офицер, а то такими темпами мы тут на неделю застрянем.

– Мне фамилия нужна! – лейтенант тоже раздражался. – Я же не могу записать ее как Пелагея-монахиня!

– Да господи, сестра, скажите вы уже ему свое мирское имя!

– Ирина Сергеевна Волкова, – сказанные слова звучали так отстраненно, словно речь шла об абсолютно незнакомом ей человеке.

– Отлично, – наконец записал лейтенант. – Сестра представила вас как ризничую? Что это значит?

– Я заведую утварью, облачением и всем имуществом обители.

– Да, да, он понял, – вновь вмешался Матфей, – что-то типа мирского завхоза.

– Откуда вы знаете Софию? – продолжал лейтенант, стараясь не реагировать на комментарии священнослужителя.

– София послушница. Прибыла в нашу обитель несколько месяцев назад. Как и положено, я проводила опись ее имущества.

– Вы радушно ее встретили? – похоже, Денис сразу хотел прояснить ключевые моменты.

– Конечно! – Пелагея отвечала спокойно и сдержанно. – Мы всем сестрам рады.

– Вы знали, что она из достаточно состоятельной семьи? – похоже, новые вводные от лейтенанта оказались сюрпризом для Матфея. Тот многозначительно уставился на офицера, но ответной реакции не последовало.

– Нетрудно было догадаться, – согласилась монахиня, – дорогая одежда, вещи. И характер, конечно. Она вела себя крайне своенравно. Избалованно, если можно так сказать.