В Ставке Верховного главнокомандующего. Воспоминания адмирала. 1914–1918

Во всем же штабе, включая чинов дипломатической и гражданской канцелярии, офицеров для шифрования, адъютантов, офицеров на второстепенных или специальных должностях, было всего около шестидесяти человек, не считая офицеров частей, несших охрану Ставки и ее обслуживающих.

В этом отношении штаб при великом князе был полной противоположностью штабу, который при государе разросся до нескольких сот человек.

Охранные части оцепили Ставку кольцом своих постов и в район ее расположения никого не пропускали, а окружающая лесная местность, скрывая Ставку от посторонних взоров, еще больше отчуждала нас от внешнего мира и способствовала строгому образу жизни, заведенному в ней с самого первого дня.

Это создавало спокойную обстановку для сосредоточенной работы и обеспечивало сохранение тайны.

* * *

Работа в штабе продолжалась с раннего утра до позднего вечера, а зачастую и ночью – с небольшими перерывами для завтрака и обеда, когда в вагон-ресторан нашего поезда сходились офицеры штаба.

Служебные разговоры не допускались, и беседа велась на отвлеченные темы, не касающиеся ведения войны. Еда была простая, к столу подавалось только легкое белое или красное вино.

Каждый день известное число чинов штаба из нашего поезда приглашалось к столу великого князя в «первый» поезд. Вагон-ресторан в нем, как и все вагоны-рестораны, был разделен переборкой с дверью на два неравных отделения. В меньшем отделении за столиком в углу сидел великий князь с начальником штаба и протоиереем отцом Шавельским, за столиком рядом с ним – представители союзных армий, а за остальными двумя сидели генерал-квартирмейстер и приглашенные гости.

В большом отделении располагались остальные чины «первого» поезда.

Великий князь входил в вагон-ресторан точно в назначенный час, пожимал руки сначала всем гостям, а затем переходил во второе отделение, чтобы поздороваться с теми чинами, которых он в этот день еще не видел. Ввиду его высокого роста на верхней перекладине дверной рамы в переборке был прикреплен лист белой бумаги, чтобы обратить его внимание на необходимость наклонить голову.

Завтрак продолжался очень недолго – каких-нибудь полчаса с небольшим. Беседа за столом обычно носила не натянутый, но сдержанный характер. Когда дела на фронте шли благоприятно, великий князь принимал в ней живое участие и остроумно шутил, но когда положение на фронте оставляло желать лучшего, он хмурился, и завтрак проходил в молчании.