Негасимая лампада памяти

– Погоди Степан, отказывать, мы с тобой всю жизнь друг друга знаем. Не стану я зло внучке делать, если душа ее так решила. Но пусть, она сама мне, об этом скажет.

–Сейчас позову, – согласился с таким решением Степан Иванович, направляясь к дому.

– Спасибо отче, ведь дочь она моя, – поблагодарил Савватея, рядом стоящий мужик, – Не надо ей худа.

Савватей не ответил, погруженный в свои мысли, он пристально смотрел на крыльцо дома.

Первым, держа Тайю за руку, с крыльцо спустился Петр, полный решимости, биться с кем угодно– с богом, с чертом, с сатаной, но никому не отдать свое синеглазое сокровище.

Тайя, упала на колени перед дедом и отцом, потянув за собой и Петра. Он, не желая опускаться на колени, оглянулся на своего, стоящего на крыльце деда, тот кивнул головой, призывая к смирению.

Опустившись рядом с Тайей, он услышал, как она шепчет, – Простите меня грешницу, но люблю я его, богом он дарован мне.

Она дважды перекрестилась двуперстием, дважды прошептала, – Аллилуйя, – и застыла в низком поклоне перед отцом и дедом.

Петр, смотря на мужиков, заметил, как накрыла поволока их глаза. Как дернулась рука отца, чтоб погладить девичью голову. Дернулась, но не решилась.

– Отринешь ли щепоть антихриста, отрок? – спросил Савватей, смотря в упор на Петра, – будешь ли истинную веру почитать?

– Крещенный я в вере, бога отца, сына, и святого духа, прославляю и благодарю. Аминь, – перекрестился он, троеперстием, – Никогда не отрекусь.

– Батюшка, родимый мой, – обратилась Тайя к отцу, – люб он мне.

Не губи, батюшка, – завыла она, уткнувшись лицом в траву.

Савватей, двукратно перекрестившись, молча развернулся и пошел от дома, за ним отец Тайи.

Петр, не вставая с колен, смотрел, как шли они, вдоль, отвоеванной им с дедом у леса, пашни. И только когда они скрылись в лесу, он ласково погладил рыдающую Тайю, – ушли они, Таюшка, к себе ушли.

Девушка подняла голову, заплаканными глазами посмотрела на лес, понимая, что от нее ушло все, чем жила она, до этого ночного побега.

Ушла семья, где она выросла, ушли родители, которые вырастили ее, ушли братья и сестры, с которыми она, так любила играть. Она распрощалась со всем, ради Петра, веря своему женскому чутью, что он единственный, с кем она будет счастлива.

Подошедший дед, помог Петру, поднять Тайю и увести в дом. Положив ее на кровать, они оставили ее со своими мыслями, понимая, что ей нужно побыть одной. Плотно задернули на дверном проеме занавеску, и прошли на кухню.