Дети Агамемнона. Часть I. Наследие царей

Те, что предлагают дарданы, ничуть не хуже. Начни покупать у них, и однажды станешь богаче прежнего.

– Вывезти… Продать скупщикам за бесценок!.. Пусть великие боги покарают тебя за то, что решил разорить собственного отца! Что мешало тебе сначала обсудить это со мной?!

– Я забочусь лишь о благосостоянии микенского трона. Агамемнон, конечно же, оценит мои усилия.

Торговец задохнулся от негодования:

– Ты египтянин или нет?! Где твоя честь, твоя верность?..

– Отец, прекрати, – в голосе Ахома впервые проступило нетерпение.

 – Не ты ли сам бежал из родного города, едва у тебя начались проблемы?.. И теперь лицемерно требуешь от меня верности земле, которую я не видел с рождения? Скажи уж сразу, что беспокоишься о прибыли… Знай, что у меня тоже имеются интересы, которые я буду отстаивать. А теперь давай закончим этот бесплодный разговор.

– Ты будешь лишен наследства, акаваша! – злобно прошипел торговец.

– Превосходно. Тогда я обращусь к царю, – в невозмутимо-мягком тоне Ахома угрозы было значительно больше, чем в гневных речах его отца.

 – И мы посмотрим, что ответят микенские законы. А может быть, Агамемнону стоит обратить внимание, насколько исправно ты платил подати все эти годы?..

Удар был чересчур силен – старик упал в кресло и беспомощно обмяк. Разинув рот, он жадно глотал воздух. Почему его сын оказался столь коварным? Ветер, которому следовал торговец, внезапно изменил направление…

В гнетущем молчании Ахом завершил трапезу и вышел из-за стола. На следующий день он перебрался из родного дома в покои для слуг во дворце.

А затем отправился к царю и выложил все, что знал о делах отца, заодно выдав множество других тайн своего старика.

Выслушав Ахома, властелин Микен лишь покачал головой:

– Не знаю, стоит ли хвалить тебя за усердие, или упрекать – за него же…

Торговца казнили.

Агамемнон сполна вознаградил молодого слугу. Ахому отошла значительная часть отцовских богатств после того, как все неуплаты были взысканы в пользу Микен. Скорбел ли новоявленный царедворец хоть немного? Хоть раз жалел ли о своем бессердечном поступке?.

. Никоим образом.

Народ единодушно осуждал Ахома за бессердечие, а купцы стали бояться его так, словно тот был мифическим чудовищем. Зато в микенском дворце авторитет юноши вырос до небывалых высот. Всем стало ясно, что этот человек не остановится ни перед чем ради стремления служить своему повелителю. И пробьется наверх, без жалости растоптав любого, кто вздумает ему помешать.