Дети Агамемнона. Часть I. Наследие царей

 – И какой же это смотр, если на нем не дают возможности даже рта раскрыть?

– Исчезни, моряк, – потребовал Дексий с металлом в голосе, и Гилас с коротким поклоном удалился. Но перед уходом он успел бросить на Акаста ободряющий взгляд, как будто говоривший тому: «Держись, малой, все будет хорошо!»

– Твой отец был воином? – спросил Дексий, вновь повернувшись к Акасту. – Как его звали?

Этого юноша и боялся. Зачем Гилас вообще упомянул отца?.. Дети предателей не нужны никому. Робко назвав имя, Акаст увидел, как лицо собеседника изменилось.

Ему явно было известно, о ком шла речь.

– Вот как… Мой старший брат служил в его отряде, – задумчиво произнес Дексий, – и говорил, что лучшего командира не сыскать в целом свете. Я был совсем молод, когда узнал про кончину Кимона… Погиб весь отряд. Вместе с моим бедным братом.

В этот миг по спине Акаста пробежал холодок. У Дексия имелся весомый повод ненавидеть его отца! Будет чудом, если удастся уйти из дворца без оскорблений или побоев.

– Ты ведь знал, что Кимона в армии Агамемнона между собой звали Неукротимым?

– Нет, господин, – тихо ответил Акаст, подняв голову.

К его удивлению, на лице Дексия не было злобы или насмешки. – Чем он заслужил такое прозвище?

– Он наводил страх на врагов, налетал на них бурей. В бою Кимон не ведал поражений и яростно бился до победного; казалось, ничто не могло причинить ему вред. В тот злополучный день, как мне рассказывали, Агамемнон терпел неудачу за неудачей, микенской армии приходилось отступать от троянских стен, чтобы не понести чрезмерных потерь.

Проиграть битву еще не значит проиграть войну, но в самом разгаре боя об этом сложно помнить. Возможно, Неукротимый пришел в ярость даже от самой мысли о поражении, либо переоценил свои силы… Но Кимон рискнул, сделал ставку на встречную атаку – и потерял все, в том числе собственную жизнь. Хоть он и пожертвовал головой, однако до самого конца пытался что-то изменить. Не могу назвать его смерть позорной! И уж точно не назову Кимона предателем. Он совершил ошибку, один лишь раз ослушавшись царя… И дорого за нее заплатил.

Акаст слушал затаив дыхание. Но тут Дексий прервался и задумчиво почесал кончик носа:

– Мы сильно отвлеклись. Расскажи лучше, что ты умеешь делать.

– М-могу работать с деревом, – к горлу Акаста предательски подкатил комок; ему, «сыну изменника», прежде не доводилось слышать добрых слов про отца от кого-либо в Микенах. – Я плотник, подмастерье… – невпопад пролепетал он, совсем упав духом.