Третье. Сборник рассказов

И вот когда жизнь прожита, я стал задумываться, а что, собственно, я здесь делаю, на матушке земле?

Для каких собственно таких дел я рождён? Лопатой махать на производстве, отделяя крупную отечественную бетонную крошку от мелкой французской? Вряд ли! Сидеть с тобой здесь на трубе и пить эту мерзкую жидкость?

Витя схватил бутылку беленькой, вскочил и осмотрелся. Не найдя ничего нужного, он опять зачем-то пнул пьяного Леонида и сел обратно на трубу. Разлил по стаканчикам. Выпили и закусили.

Виктор Михалыч с остервенением хрустел огурцом и косился на небо:

– Вот говорят – Космос и НЛО.

Лунный проект Аполло 13 и Армстронг. Чёрные дыры и бумажная карта звёздного неба в нашей подсобке.Аутодафе Коперника и безумие Перельмана. К чему всё это? Когда наша жизнь это всего лишь стыковка твоей задницы и отрезка этой трубы!

Зачем там есть что-то, – Витя указал пальцем на небо, – если после работы, наглотавшись асбестовой пыли, мы втроём каждый день приземляемся на эту "орбиту"? На кусок этой трубы.

Каждый вечер наши космические жопы, состыкуются с тем, у чего нет ни конца ни края.

Ты знаешь откуда и куда эта труба идёт?

Я отрицательно покачал головой, и внимательно осмотрел жопку маринованного огурца. "Интересно, стоит ли сказать Вите о том, что жопа есть и у нас, и у огурцов?"…

Витя посмотрел на меня с ненавистью, очевидно уловив ход моих мыслей:

– Ты пойми, эта труба – это символ нашей эпохи. И неважно что это за труба такая, на которой мы сидим, или она от центрального отопления или от "Северного потока – 4" или может быть вообще это сточная канализационная труба.

Важно, что это Труба существует и мы с ней сейчас соприкасаемся своими телами. Это и есть таинство нашей жизни.Космонавт ты, или лётчик, или пожарный, или в край работаешь лопатой с французским парфюмированным бетоном – неважно! Ты часть вселенной и конкретно твоя задница сейчас это часть всемирной истории и сила Сибири одновременно! Понимаешь?

Витя смотрел на меня удивлённо.

Складывалось впечатление, что он забыл уже, что я единственный его собеседник и возможно он последние пять минут обращался к ночному небу и звёздам.

Он опять налил, и мы выпили. Лёня в наших ногах стонал, лёжа параллельно трубе; ему снилась тётя Нина и банки. Витя, смял в кулаке пластиковый стаканчик, начал подниматься сам, и поднимать, отряхивая Леонида.

Жестом показал мне, чтобы я тоже собирался.