Подвиг бессмертия. Книга первая. Откровение

Пустил по деревни, как говорят, свежую струю перетолков, обрастающих всё новыми и новыми подробностями, коих на самом деле никогда и не было, а если и были, то совсем в другом порядке.

Стёпке же это событие прибавило престижа и популярности, особенно среди молодёжи, и милых улыбок при встречах с девушками. Он стал именит и среди уважаемых граждан. А старушки стали обращаться к нему не иначе как по батюшке – Анисимович. Долго это смущало его, постепенно привык и не обращал внимания. Спустя время, когда всё подзабылось, это Анисимович превратилось в дворовое прозвище, прилепившееся к нему, как бадюлька.

Но дело это закончилось не так, как бы хотелось Степану. Когда весть о стычке учителя младших классов при всём честном народе с Василием Луньковым дошла до ушей заведующей школы Янины Самойловны Пивоваровой, она восприняла это как личную пощёчину, как удар по престижу всей образовательной системы. Но прежде чем применить карательные меры, она решила сама во всём разобраться детально. С этой целью она во второй раз направилась к дому Луньковых.

Ей даже стало интересно уяснить, кем на самом деле является Степан – пролетарием или отъявленной контрой.

Старушка-мать Васьки уже отчаялась ждать справедливости от Господа Бога, обрадовалась, увидев, наконец, перст Божий.

– Заходи, голубушка, заходи, родимая, нет нам утешения и защиты от обидчиков, кроме тебя. Всё потому, что сама видела в своей жизни много горя и обид несправедливых… – запела Марфа Ксенофонтовна, не давая гостье вставить слова.

– Рассказывайте, что стряслось у вас опять.

– Как же, как же расскажу, с превеликим почтением расскажу. По-другому и быть не должно, – затараторила Лунчиха, собираясь с мыслями.

– Ну, так я слушаю, – кончилось терпение Пивоваровой.

– Что тут слушать. Мы люди простые, бедные и необразованные, нас может обидеть всяк, кому не лень. Учитель-то школьный, что он удумал: приревновал девку Васи и избил его до полусмерти, сделал инвалидом – вывихнул руку, да так, что работать он не может до сих пор.

А я что? Старая я и наскрось больная. Какая с меня работница. Доченька у меня на руках, убогая от рождения. Калекой народилась, стало быть, тоже забота, да ещё какая: и умыть, и накормить, и приглядеть… Васятко, сынок мой единственный, жениться бы ему, да какая дура пойдёт за нищего.

– А муж где ваш? – спросила Янина на всякий случай.

– Взяли его в солдаты, так до сих пор где-то и пропадает.

– Это как понять где-то.