Цифровой подружитель

С тенью посередине. Не с той, призрачной, как те, что «доставали» меня целый короткий день, а с обычной, человеческой. Тень замерла у порога, а вовсе не шныряла по палате, норовя вытворить со мной что-нибудь побольнее. Но замерла что-то уж слишком надолго.

– Эй! – крикнул я. – Кто там?!

Крикнул – и не узнал свой голос. Он прозвучал глухо, словно я прижал ко рту ком ваты.

– А-а! У-у-у!!! – попробовал я еще раз. Звуки будто не улетали от меня, а падали тут же, на мягкое одеяло.

Час от часу не легче… Я поднялся с кровати. Ого-го! Да воздух и сам стал как кисель! Я резко взмахнул рукой. Лучше бы я этого не делал! Руку обожгло, словно я бухнул ее в горячущую воду. Я чуть не замахал ею снова от боли, но вовремя одумался.

Двигаясь осторожно и медленно, словно под водой, я все же дошел до двери и выглянул в коридор. Тень отбрасывала пожилая, толстая медсестра. Она держалась одной ладонью за дверную ручку, в другой блестел шприц, но самое смешное творилось у нее с ногами, точнее, – с одной ногой, правой.

Она как раз занесла ее, чтобы сделать шаг. И забыла, видимо, опустить. Так и стояла, не шевелясь, на одной ноге. Ладно бы это была молодая девушка – выглядела бы она, наверное, не столь глупо. А пожилая, пузатая тетенька смотрелась в этой позе очень прикольно!

Но мне было не до смеху. Я уже все понял. Не помогла мне ничуть ракушка – она просто поменяла меня с остальным миром местами.

Теперь я стал более «скоростным». Наверное, сейчас я казался медсестре мелькающей тенью.

Придется думать дальше. Я снова направился в палату. Каждый шаг давался мне с трудом: казалось, стоило начать двигаться, как тут же поднимался мощный ветер, дующий прямо на меня. Знаете, как бывает, когда идешь зимой навстречу сильной метели? Только ветер этот был какой-то больной – совсем неподвижный. Приходилось даже наклоняться, продавливая всем телом упругий воздух.

Войдя в темную палату, я нашарил на стене выключатель и хлопнул по нему ладонью. Свет не зажегся. Вместо этого из выключателя медленно, как сонные мухи, полетели яркие оранжевые искры, а следом, совсем уж ползком, – осколки пластмассы. Тьфу ты! Придется сидеть в темноте.

Но долго я сидеть и не собирался, хотя и забрался снова на кровать с ногами.

Стыдно признаться, но в голову мне полезли вдруг нехорошие мысли.