Путешествие котуркульского крокодила. Начало

Мне казалось, что я несусь где-то с колоссальной скоростью в космическом пространстве, испытывая что-то вроде невесомости, словно я начинал чувствовать, как с огромной скоростью несется земной шар по эллиптической орбите вокруг Солнца или наша Солнечная система в Галактике. Уже гораздо позже, начитавшись фантастики и научно-популярной литературы, я пытался проанализировать свои ночные видения и понять, виновата ли здесь гравитация или дело всего лишь в детских обидах. Я по сей день помню, что со временем Андромеда скорее всего поглотит наш Млечный Путь, так как во много раз больше нашей галактики.

Может быть этого я и боялся?

Отец отвез меня в Щучинск, чтобы показать специалистам. В поликлинике меня осмотрели, постукали молоточком по коленкам и дали большую стеклянную банку для анализов, видимо, кроме поллитровки у медсестры ничего не нашлось. Меня отвели в какую-то полутемную комнату, напоминающую кладовку, где я должен был написать в банку. Странно, я почему-то оставался в пальто и с шапкой в руках. В кладовке я слегка промахнулся и оросил банку сбоку.

Вернувшись к врачу, я поставил банку на сидение стула, обитое дерматином. Врач увидела, что банка мокрая и воскликнула:

– Что ты делаешь!?

Я поднял банку, посмотрел на мокрый круг на стуле и вытер его своей кроличьей шапкой.

Вскоре мои полеты во сне прекратились и никогда больше ко мне не возвращались.

В 1959 в июне у меня появился брат. Рожала мама в знаменитой ленинградской «Снегиревке» на улице Маяковского, а не на дверях деревенского дома, как меня.

Юра – ленинградец, как и мои родители. В конце пятидесятых папа с мамой еще планировали вернуться к себе на родину. Они мечтали о доме на карельском перешейке и откладывали деньги. Но павловская реформа 1991 года, когда все сбережения, хранящиеся в Сберегательном банке, превратились в пыль, поставила точку на их мечтах. Разве что в девяностые, однажды, по просьбе родителей я смотрел несколько квартир на Пушкинской и Маяковского. Тогда они в последний раз вернулись к идее переезда в Санкт-Петербург, но вскоре мечта окончательно превратилась в химеру.

Через две недели после родов мама переступила порог дома на Школьной, неся в руках белый сверток с малышом. У меня восьмилетнего, уже взрослого мальчишки, закончившего первый класс школы, появился голубоглазый маленький братик. Из Ленинграда мама летела самолетом и попала в грозу. В салоне ТУ-104 было немного пассажиров, и мама бегала от иллюминатора к иллюминатору, любуясь разрядами молний.