Путешествие котуркульского крокодила. Начало

Пирата посадили на цепь до весны. Когда сошел снег мне разрешили выпускать собаку побегать в огороде. Но Пират стал гоняться за курами, ловить их и наступать лапой на горло. Любимые бабушкины леггорны стали улетать через забор, спасаясь от мохнатого душителя. Но убежать удавалось не всем. Собаку снова посадили на цепь.

В поселке мне случалось видеть беспризорных собак. Одна из таких бездомных часто прибегала к Пирату. Однажды отец сказал, что у Пирата идет слюна и это один из симптомов бешенства.

– Это его подруга заразила вирусом! – сказала мама.

Пришел кто-то из опытных коллег-ветеринаров. Вердикт консилиума был однозначным. У Пирата серьезное вирусное заболевание. Отец застрелил Пирата и отвез на скотомогильник. Больше у меня собак никогда не было.

Однажды в этот дом отец принес старую списанную классную доску черного цвета и у нас во дворе появился «теннисный стол». Угол доски был подмочен, покоробился и шарик, попадая на это место часто менял траекторию непредсказуемо. Но такой пустяк не мог помешать нам с мальчишками наслаждаться пинг-понгом.

Крытый двор не мешал нам играть в непогоду. Я не стал мастером спорта, но любовь к настольному теннису пронес через всю жизнь.

Почему-то в моей памяти сохранился эпизод, где я, придя с улицы, застал у нас в гостях тетю Машу Зимину. Время стерло ее черты. Но, вероятно, это была еще молодая женщина. Тетя Маша была женой единственного на весь поселок доктора. Доктор Зимин был худой и высокий, целыми днями он ходил по Котуркулю, обслуживая тысячи сельчан.

Мне видится его образ в длинном пальто и шляпе, возможно, это уже моя фантазия. Однако точно помню, что в руках у доктора всегда был кожаный коричневый саквояж и курительная трубка во рту с профилем Мефистофиля. Мне кажется, что профиль на трубке был очень похож на профиль нашего земского врача. Доктора звали Петр Петрович. Я хорошо помню, как доктор Зимин приходил к нам в дом, ставил свой саквояж на стул и извлекал из него свои медицинские принадлежности. Стетоскоп холодил мне спину. Вечером папа будет ставить мне горчичники, и я дослужусь до капитана.

Позже в нашем поселке появилась амбулатория, а потом открыли больницу. Но я там был только однажды, когда навещал бабушку.

А мама с тетей Машей Зиминой в тот вечер о чем-то живо беседовали. Мама показывала балетные па. Она подпрыгивала и, высоко взлетев, била ножкой о ножку в воздухе. Балетная школа по прошествии двадцати лет еще жила в ней. А тетя Маша тогда учила меня танцевать твист.