Путешествие котуркульского крокодила. Начало

Мы работали тогда с Ольгой почти без выходных и отпусков, так что вечерами засиживались в офисе. Толя приехал к нам на Загородный проспект и с порога заявил:       –       – Какой ты старый!

Я опешил. Я вовсе не считал себя старым. Мне было 45. Надо отдать должное Толе, он был сухощав и энергичен, такой же широкоплечий и большеглазый.

Ольга в то время помогала режиссеру Бортко в сборе денег для завершения фильма «Цирк сгорел…». В тот вечер режиссер был у нас в офисе. Мы сидели на кухне в бывшей коммунальной квартиры на Загородном проспекте.

К нам присоединился мой сослуживец Иванов Марьян и кто-то из работников офиса. Неожиданно выяснилось, что при съемках «Афганского излома» оператором у Бортко был тесть Марьяна.

– Хороший был мужик, – сказал Бортко.

Мы сидели за столом рядом с Толей, как в далеком детстве за одной партой и говорили о своем. Выяснилось, что Толя привез в Санкт-Петербург из Тюмени жену показать врачам. Их дочка в этом году поступила в университет. Спорт он оставил и занимается строительством, у него своя фирма.

Остановился он в гостинице Октябрьская. Позже мы шли в сумерках по Свечному переулку в сторону Лиговки.

– Какой у вас красивый город, – сказал Толя, показывая на причудливую решетку сада Сан-Галли.

– Да, – сказал я, – город очень красивый.

На следующий день мы с Ольгой куда-то уезжали. С Толей я больше не виделся. По прошествии четырех или более лет, когда мы вернулись из командировки, я нашел у себя на столе бутылку коньяка.

– К Вам приходил посетитель – Ионов Анатолий Федорович, – сказала секретарша.

 – Вот, оставил презент.

– А телефон не оставил? – спросил я. – Что-то сказал?

– Нет, – сказала секретарша, – хотел пообщаться с Вами, но вы были в Германии.

Я взял со стола бутылку коньяка и положил ее в портфель. Выпью пятого января, подумал я, в день рождения друга. Так и сделал.

Иногда я поездом еду из Санкт-Петербурга в Омск. Там последние годы перед кончиной жили мои родители, там они похоронены. В Омске живет мой брат Юрий, его дети и внуки.

Незадолго до прибытия в конечный пункт назначения, когда поезд останавливается в Тюмени, я выхожу на перрон и вглядываюсь в лица пассажиров и встречающих, надеясь увидеть сухощавую фигуру своего друга, его открытый смелый взгляд.

– Какой ты старый! – скажет друг мне при встрече.

На этот раз он будет прав. Но чуда не происходит. Поезд трогается, остается позади вокзал. Я силюсь вспомнить образ моего одноклассника.