Кровь событий. Письма к жене. 1932–1954

Наташа

Получил ли ты мою поздравительную телеграмму [и звонила ли Анастасия Петровна в этот день?]

Я быстро спускаю приобретенные килограммы – ни одна пуговица не отскакивает больше.

Как у тебя прошел отчет о работе?

Сейчас вернулась с концерта – исполнили Стравинского «Петрушку» <…> и несравненную «Поэму экстаза». Эта поэма написана тем же порывом, что и 13?й этюд – но она бесконечно монументальна… Ни одно музыкальное произведение не заставляет до такой степени забыть решительно все. Пронесся жизненный шквал, и хотя звуки уже замерли – но что-то осталось в самом интимном твоем существе, и это не вышнее.

«Петрушка» – очень блестящее произведение – с удовольствием прослушала.

Санечек, если когда-нибудь у тебя или у Лили будет возможность зайти в Мосторг – то мне очень нужен 1 метр черного бархата – здесь его не достать – а у меня совершенно нет зимнего хорошего платья – мне просто неудобно. [Пошли тогда с Маничкой.]

Спокойной ночи, любимый!

№ 265.

А. И. Клибанов – Н. В. Ельциной

Родная Наталинька,

целую тебя крепко и очень жду свидания! Надеюсь встречать вместе с тобой Новый год и сейчас форсирую все дела, чтобы иметь возможность получить командировку. Беспокоюсь, что тебе очень тяжело приходится: холодно дома, нет карточек и пр. Напиши мне.

Будь добра, позвони Николаю Алексеевичу Соколову[183 - Соколов Николай Алексеевич – научный сотрудник библиотеки им. Н. Е. Салтыкова-Щедрина.], которому я послал 17/XI телеграмму с просьбой сделать транскрипцию с кирилло-белозерской рукописи № 21/1098, тех листов, где находятся слова о самовластии, кажется лист 244 и 246, но точно не припомню.

Скажи ему, что это нужно очень и очень срочно и что я отблагодарю его тем, что пришлю очень скоро интересное сообщение о Лаодикийском послании.

Его телефон: Ж–2–С8–25.

Получила ли ты фототелеграмму?

Целую нежно.

Саня

[Румянц. Музей. отд. рукописей]

19.XI.46.

№ 266. А. И. Клибанов – Н.

В. Ельциной

Родная Наталинька,

[послал тебе несколько слов с Евгеньевой а сейчас с Манечкой.]

У меня ничего нового. Живу по-прежнему и чем дальше, тем больше устаю от этой жизни. Владимир Дмитриевич вначале было горячо реагировал на мое письмо, но в конечном счете все дело свелось к тому, что он рекомендовал мне еще несколько комнат для найма и все. Это очень грустно, и я не знаю, как дальше действовать, т. к. ехать мне из Москвы все-таки некуда.