Кровь событий. Письма к жене. 1932–1954

Подлое время! Но с Гитлером покончено, а когда будет покончено с гитлеровщиной во всех странах, тогда придет мир, такой желанный. Я говорю не столько о мире политическом, сколько о мире душевном, когда обстановка не будет уничтожать человека, не будет толкать на преступления людей, у которых за душой было много хорошего и которые могли бы и другим людям сказать слово теплое и памятное.

Может быть, тебе наскучила эта моя исповедь?

Мне всегда очень тревожно, когда я не имею известий о тебе.

Целую, всем сердцем твой Саня.

Взял в библиотеке Лескова. Прочитай. При случае перешли. Напиши, как тебе понравилось.

Если будет возможность, в феврале приеду к тебе хотя бы на несколько дней.

№ 269. А. И. Клибанов – Н. В. Ельциной

18.I.47 г.

Наталинька, девочка моя родная, получил сейчас твое письмо. Это уже второе. Первое, с перепутанным адресом, все же дошло [, так же как и открытка, посланная тобою Лиле].

Что с тобой, моя доченька? Зачем в твоем письме такая тяжелая, такая мертвая грусть. Где твоя вера в нашу лучшую участь?

Если ты сейчас чувствуешь, что все пережитое столпилось и подобралось к твоей воле, что чувство одиночества вдруг окружило тебя, то ведь я с тобой и буду твоей опорой, всем, чем могу, всем, что ни есть во мне.

Как ни опустошающе, как ни мучительно прошлое, как ни сложно настоящее, возьмемся крепче за руки, поклянемся друг другу в неизбывной нашей дружбе, и рассеется сразу мрак, что вокруг нахлынул неведомой волной и застелил будущее.

Чем лучше мы будем друг с другом, чем ближе, тем больше мы соберем силы, чтобы противопоставить их любым испытаниям жизни, если только они выступят против нас.

Зачем ты даешь волю печали и сомнениям в своем будущем. Зачем ты делаешь сейчас, когда ты все ближе подымаешься к вершине своих научных успехов.

Последние усилия всегда самые тягостные.

Утомителен путь, уже расстилающийся за ними, но еще утомительнее нетерпение, когда цель близка.

Выше вершина – круче подъем. Камни рвут ноги, ветер колет лицо, воздух редок и дыхание прерывестее, но усилие, еще одно… и вот необозримый простор и солнце, и небо, и зелень, и реки, птицы, цветы, и все бесконечное изобилие, которое не в силах унести ни жадность рук, ни ненасытимая жадность сердца.